Философствующая мистика Бернара Клервосского, Гуго (1096—1141) и Ришара (ок. 1162—1173) Сен-Викторских, неоплатоников Шартра, достигшая предельной утонченности, порой эстетически-изощренная, нашла отклик и в светской литературе XII в., в поэзии трубадуров и миннезингеров. Но к концу XII в. мистика проникла во фландрские монастыри, снова оживилась в Германии, привлекла и мирян. Сторонники проповедника Арнольда Брешианского — катары и вальденсы, еретическое учение которых охватило юг Франции и проникло в Италию, сделали из мистических исканий радикальные выводы о ненужности церкви как посредника между человеком и богом, ибо путь к нему должен лежать не через организацию, а через евангельскую бедность и чистоту, апостольское братство и первозданную безгрешность.
Немецкая мистика или замыкалась в глубинах человеческого духа, отрезая его от мира и церкви, или, возвращаясь к миру, сближалась с пантеизмом и тоже обесценивала церковь и культ. В Италии мистические искания Франциска Ассизского парадоксально обернулись не уходом от мира, а обращением к нему.
Для XII в. характерно нарастание интереса к греко-римскому наследию. В философии это выражается в более углубленном изучении древних мыслителей. На латинский язык с арабского и греческого начинают переводиться их сочинения, прежде всего произведения Аристотеля, а также трактаты античных ученых Евклида, Птолемея, Гиппократа, Галена и др. В литературе усиливается тяга к классическим образцам, особенно к Овидию. Античные образы заполняют страницы произведений лучших писателей того времени — Хильдеберта Лаварденского, Алана Лилльского, Пьера из Блуа и других. Авторы XII в. порой настолько хорошо владели цицероновской риторикой, что могли бы поспорить в этом с гуманистами Возрождения.
В Италии римская традиция не могла иссякнуть и в раннем средневековье, сохранялась в литературе, праве, быте. Произведения древней архитектуры и искусства были все время «на глазах» жителей Италии и тех, кто ее посещал. В Италии никогда не прерывались связи с Византией и Востоком, в частности арабским миром. Начавшееся во второй половине IX в. своеобразное «византийское возрождение» и огромный интерес арабов к древнегреческой философии и науке получили в Италии еще больший резонанс, чем во Франции и других странах Западной Европы. В Италии в XII в. делались переводы сочинений Платона и Аристотеля с греческих оригиналов, а не с их арабских версий. Особое внимание проявлялось к сочинениям естественнонаучного характера, медицинским, астрономическим. Италия стала центром изучения римского права, которое в определенной мере помогало расшатывать устои феодального общества, ибо могло быть использовано не только папой и феодальными верхами в обосновании своих привилегий, но и городами и формирующимся бюргерством в защиту собственных прав. Болонская юридическая школа, существовавшая с XI в., в 1158 г. превратилась в университет.
Увлечение античным наследием, усиление рационалистических тенденций приводило к росту светских и антиклерикальных элементов в культуре, расцвету литературы на национальных языках. XII—XIII вв. — это время, когда сложившийся ранее в устной традиции героический эпос стал важнейшим звеном средневековой книжной словесности.
Средневековое сознание было пронизано историзмом. Хранителем истории, коллективной памятью, жизненным эталоном, средством идеологического и эстетического самоутверждения был героический эпос, который сконцентрировал в себе важнейшие стороны духовной жизни, идеалы, эстетические ценности, поэтику средневековых народов. Корни героического эпоса Западной Европы уходят в глубь варварской эпохи. Об этом прежде всего свидетельствует сюжетная канва многих эпических произведений, в основу ее положены события времени великого переселения народов.
Первые записи эпических произведений в Западной Европе относятся к VIII и IX вв. Как уже упоминалось, ранний этап эпической поэзии связан с развитием раннефеодальной военной поэзии, кельтской, англосаксонской, германской, древнескандинавской, которая сохранилась в уникальных разрозненных фрагментах.
Эпос развитого средневековья — народно-патриотический по своему характеру, вместе с тем отразил не только общечеловеческие ценности, но и рыцарско-феодальные. В нем происходит идеализация древних героев в духе рыцарско-христианской идеологии, возникает мотив «борьбы за правую веру», как бы подкрепляющий идеал защиты отечества, появляется «куртуазная беллетристичность».