В XIV в. появляются обширный библиотеки при университетах (библиотека Сорбонны насчитывала в 1338 г. 1720 томов). Страстными коллекционерами книг были короли, высшее духовенство, феодальные сеньоры. Составляются каталоги светских библиотек. Но и более скромные лица обзаводятся личными библиотеками. Юристы, врачи, магистры имели в своем распоряжении книги, необходимые им для работы, произведения светской литературы, молитвенники и часословы.
Некоторые механические приемы копирования книжных текстов применялись в Европе уже в XIV в. Но подлинным переворотом в изготовлении книг стало изобретение в Германии книгопечатания Иоганном Гутенбергом около 1445 г. Книгопечатание повлекло за собой важнейшие изменения в культурной жизни Европы. Оно знаменовало «вторжение техники в область духа». 30 лет спустя после смерти Гутенберга немецкий гуманист Себастьян Брант, прославляя книгопечатание, писал: «Прежде доступную лишь богачу и королевскому званию, ныне встретишь везде, даже в хижине — книгу». Появилась возможность изготовлять сотни и тысячи одинаковых экземпляров, значительно удешевив книгу. Это способствовало быстрому распространению новых произведений, их проникновению в самые глухие периферийные уголки Европы, ускоряло обмен идеями, рост просвещения. Очень важно, что с самого зарождения книгопечатания предпочтение повсюду отдавалось книгам на национальных языках.
В XIV—XV вв. сохраняется неравномерность культурного развития отдельных регионов и стран Европы. Франция теряет свою ведущую роль, уступая ее Италии, опережавшей в это время другие страны в экономическом и социальном развитии.
Во второй половине XIV в. в Италии зарождается и быстро крепнет новая по типу культура Возрождения, которой предстояло во многом преобразовать духовный облик Европы. Венчает средневековье и в то же время высится у истоков Возрождения сложнейшая фигура Данте Алигьери (1265—1321). Его поэтико-мировоззренческий синтез — итог лучших духовных устремлений зрелого средневековья, но в то же время он несет в себе прозрение наступающей культурно-исторической эпохи, ее чаяний, творческих возможностей и неразрешимых противоречий.
Актуальные течения философской мысли, политические доктрины и естественнонаучные знания, глубочайшее постижение человеческой души и социальных отношений, переплавленные в горниле поэтического вдохновения — «Божественной комедии» Данте, создают в ней грандиозную картину мироздания, природы, бытия общества и человека. Гений Данте органично переходит от высочайших абстракций к выпуклому изображению самых конкретных, бытовых вещей. Возвышенно-утонченная любовь соседствует в его произведениях с земной страстью, отвлеченное морализаторство с убеждающей и трогающей душу человеческой увлеченностью. В целом оставаясь на позициях католической философии, Данте отдает дань идеям Абеляра и аверроистов, с любовью говорит о своих учителях — поэтах и философах античности, которых он полностью оправдывает, поместив не в ад, как прочих язычников, а в его преддверие — Лимб, где они не испытывают мук, но лишь погружены в «безболезненную скорбь». Взгляд для того смутного времени весьма смелый.
Целая галерея выдающихся деятелей средневековья, властителей дум этой эпохи проходит перед читателями «Божественной комедии», вошедшей в сокровищницу мировой культуры. Сочинение великого флорентийца насыщено жизненной силой, огромной поэтической и социальной энергией, критическим духом, которые взламывают изнутри традиционные мировоззренческие рамки. Пытливый ум Данте проникает в глубины мироздания и человеческой души, поднимается в надзвездные сферы, а его художественный гений облекает в живую, осязаемую плоть мир накаленных человеческих страстей, беспощадно приговаривает тех, кто повинен в злодеяниях, к величайшим мучениям, с невероятной для того времени смелостью беря на себя функции верховного судьи. Бесстрашие поэта граничит с ересью. Но в то же время душа его не бесстрастна. Она мучается муками других и сострадает. Поэт утверждает идеалы добра, светлого упования и человечности. В его творчестве слышен зов наступающей эпохи, и все лучшее, достигнутое его временем, он передает грядущему.