Общественные отношения в немецких поселениях не имели ничего общего с позднеантичными. Ярче всего их характеризует Салическая правда. Согласно этому судебнику, основную массу франков составляли полноправные свободные люди, совмещавшие сельскохозяйственный труд с участием в управлении. Обладая правами-обязанностями членов варварского общества, франки участвовали в военном ополчении, присутствовали на собраниях «сотни» — низшей территориально-племенной административной единицы, обеспечивали выполнение судебных решений, выбирали судей, пользовались правом на долю военной добычи и т.п. Каждый свободный франк имел дом, усадьбу, земельный участок, мог пользоваться лесами, лугами, водами и прочими угодьями, мог владеть иноплеменным рабом или полусвободным-литом. Жители каждого франкского хутора или тем более деревни составляли общину. Она регулировала порядок пользования угодьями, ведала выморочными и неосвоенными землями, обеспечивала взаимопомощь между общинниками. Рядовым свободным противостояла франкская знать. В VI в. ее господство основывалось еще не на производственной эксплуатации рядовых свободных, но на занятии важных государственных должностей, военной добыче, с середины VI в. — после появления у франкской знати крупных поместий — и на эксплуатации иноплеменных рабов и зависимых. Социальная дифференциация во франкском обществе VI в. не дошла, следовательно, до классового раскола, она ограничивалась раннеклассовыми формами.
Общественные отношения такого же типа существовали в VI в. и в поселениях, создававшихся рипуарскими франками и алеманнами. Хотя область преобладания этих отношений в целом была очень невелика, они привносили в социальную структуру Франкского государства свою специфику, увеличивали ее внутреннюю неоднородность, способствовали разложению позднеантичных порядков. В результате общественный строй Франкского государства в течение большей части VI в. отличался причудливым сочетанием деформированных черт позднеантичной системы, элементов разлагавшегося родоплеменного общества, а также некоторых «протофеодальных» по своей сути явлений. Подобные явления зародились еще во времена поздней античности (рентная форма эксплуатации, частная власть магнатов, отношения патроната и т.п.). Некоторые из них складывались и в разлагавшемся варварском мире. Но условия для их укрепления и роста сложились только в ходе коренной ломки позднеримского и германского обществ в период их столкновения и синтеза. Развернувшийся в результате всего этого процесс зарождения феодального уклада с особой силой проявился начиная с рубежа VI—VII вв.
К концу VI в. внешнеполитическая экспансия преемников Хлодвига угасла. Войны против соседей сменились междоусобной борьбой. Еще сыновья Хлодвига разделили между собою франкские владения, следуя обычному для германцев правилу равного раздела наследственного достояния между мужскими потомками. Во времена внуков и правнуков Хлодвига распри правителей отдельных частей королевства достигали крайней ожесточенности. Междоусобицы прерывались, лишь когда смерть соперников позволяла более удачливому из них на время воссоединить владения. Так случилось, например, при сыне Хлодвига Хлотаре I в 50-е годы VI в. или при правнуке Хлодвига Хлотаре II и сыне этого последнего Дагоберте I во втором десятилетии VII в. Фактически же на территории франкской державы постепенно обособляются Нейстрия (Новое западное королевство), Бургундия и Австразия (Восточное королевство). Южная часть — Аквитания — долгое время дробилась между этими тремя королевствами, но в конце концов и она обрела самостоятельность. Что касается зарейнских владений, населенных тюрингами и баварами, то они, как и крайний юго-запад Галлии, надолго выходят из-под власти франкских королей.
Каждое из образовавшихся королевств имело свои особенности. Так, в Австразии, где были прочнее пережитки родоплеменных отношений варварского мира, на местах продолжали функционировать судебные собрания, включавшие всех свободных жителей; низшей административной единицей по-прежнему оставалась «сотня», главой в ней считался выборный «сотник» (центенарий), который лишь на рубеже VI—VII вв. превращается в помощника назначаемого королем графа. В отличие от этого, в более романизированных областях, особенно к югу от Луары, вся местная власть была сосредоточена в руках королевских должностных лиц (графов, префектов, патрициев и т.п.), назначавшихся из среды галло-римской сенаторской знати; они же руководили судами, в которых заседали представители землевладельческой и городской верхушки; деятельность этих учреждений пронизывали пережитки римских бюрократических традиций.