Однако вскоре борьба разгорелась вновь. Она не кончилась и со смертью Григория VII. Генрих IV еще около 20 лет продолжал эту борьбу. Завершилась она при сыне и преемнике Генриха IV Генрихе V заключением в 1122 г. Вормсского конкордата. В силу принятого соглашения папы и императоры разделили свое влияние на епископат: в Германии император, хотя и в ограниченной степени (в его руках осталась светская инвеститура), сохранил влияние на выборы и утверждение епископов, в Италии же и Бургундии его лишался. После Вормсского конкордата германские императоры уже не могли опираться на духовенство. «Епископальная политика», начатая Оттоном I, потерпела крах.
Вормсский конкордат не завершил борьбу с папами. Итальянская политика германских королей — цена, которую они платили за императорскую корону, — неминуемо вела к ослаблению их власти.
С конца XI в. центральная власть в Германии слабеет. При Генрихе IV Германия с запозданием переживала эпоху феодального дробления. Впереди еще был внешне блестящий период правления Штауфенов. Но в XI — начале XII в. уже явственно обозначились те силы и процессы, которые привели к междуцарствию и упадку императорской власти в середине XIII в.
Общество в германской части империи вплоть до XI в., когда стали подниматься города как существенная социально-экономическая и политическая сила, жило исключительно за счет труда крестьянства. Становление и развитие крестьянства как класса феодального общества отличались в Германии большой сложностью и длительностью. Сложен был и состав самого крестьянства.
Самые ранние стадии развития крестьянства на территории германских герцогств до эпохи франкского завоевания исследованы все еще недостаточно. Ясно, во всяком случае, — и это доказывают материалы археологических раскопок, — что уже в ранний период существовали богатые дворы местной знати (хотя слой ее был довольно узок), жившей за счет эксплуатации в основном несвободных и отчасти свободных сельских жителей. Круг знати значительно расширился в ходе франкских завоеваний, когда в зарейнскую Германию стали переселяться в большом числе франкские феодалы; быстро росло в процессе христианизации зарейнских племен церковное землевладение.
Одной из особенностей развития аграрных отношений в ранней Германии было то, что здесь не крестьяне получали землю от феодала, а, напротив, раннефеодальная вотчина осваивала свободную деревню, втягивая ее по частям в зависимость и постепенно превращая ее в деревню «смешанного типа», в которой находились владения и наделы одного или чаще нескольких вотчинников, наделы свободных крестьян, а также хозяйства зависимых и крепостных. Преобладание деревни такого типа отчетливо прослеживается в источниках начиная с VIII в. Она сохраняла многие распорядки соседской общины, особенно в пользовании общинными угодьями (альмеидой). С этой спецификой развития связаны особенности аграрного переворота в зарейнской Германии, в частности его замедленность и длительность.
Самое начало аграрного переворота для более развитых экономически областей будущей Германии можно отнести к VII в., когда начали складываться крупные и мелкие светские и церковные вотчины, в которых применялся уже не только труд рабов (сервов), но втягивалась в сферу эксплуатации и часть свободных. Этот процесс шел с особой интенсивностью в IX в., захватил X в., но в целом завершился лишь в XI в. Это подтверждают данные археологических раскопок последних десятилетий и письменные источники. Перелом в аграрных отношениях был связан с формированием широкого слоя низшей знати в процессе глубокой социальной дифференциации свободного крестьянства в VII—IX вв. Параллельно росту феодальных вотчин и бургов происходило уменьшение размеров крестьянских домов, обеднение и сокращение большинства крестьянских дворов. После IX в. средние и мелкие крестьяне теряли возможность использовать рабочую силу рабов или литов. В результате возникала резкая грань между крестьянством и господствующим классом; процессы формирования двух основных классов феодального общества завершаются. При этом вотчина не поглощала полностью деревню, которая оставалась живым и действующим социальным и экономическим организмом, сохраняя многие общинные распорядки и связи. Таким образом, экономическое производство осуществлялось и в вотчине, и в деревне. Вопрос о том, где же происходил прогресс сельскохозяйственного производства — в хозяйстве вотчинника или в хозяйстве крестьянина, — вызывает споры между историками. В западной историографии издавна существует точка зрения, что работы на домене, в хозяйстве вотчинника были школой крестьянина, источником нововведений и технического прогресса. Однако историки в СССР и ГДР, в частности археологи, убедительно показывают, что необходимость работать на вотчинников ограничивала производственную инициативу крестьян и производительность их хозяйств. Вотчина лишь интегрировала крестьянские повинности и отработки, сохраняя низкий уровень домениального хозяйства. Поскольку крестьяне работали на господской земле своими орудиями, техника производства в крестьянском и вотчинном хозяйстве была одинаковой. В рамках крупной феодальной собственности господствовал мелкий характер производства.