– Якобина, – раздалось вдруг за спиной умоляюще. Я за нож схватилась и резко повернулась. – Чего?!
– Помилуй ради господа, но мы есть хотим… – взмолился Енот, а его подружка слабо закивала.
– И чего теперь? – я аж руками всплеснула. – Я тоже хочу!
– Да, но… – замялся этот дурак.
– Может быть, ты подскажешь, что тут съедобного? – прошелестела девчонка и добавила совсем тихо: – Пожалуйста…
– Да вот, травы пожуй да листьев сухих! – кивнула я под ноги.
– Не обижайся, но мы бы не стали тебя тревожить, просто… просто голод становится нестерпимым! – шут и наглел и виноватился одновременно. Вот умелец же!
– Еды нет, вся еда бегает, так просто не возьмёшь! – отрезала я и пошла дальше.
– Но может, тут орехи где-то есть, а? – догнал меня шут и, запыхаясь, попытался сравнять шаг с моим.
– Орехи, – усмехнулась я. – Орехи, может, и есть, и даже грибы, увидишь – съешь, а пока не видишь – шевели штанишками и не ной!
– А часто они попадаются? – с надеждой спросил он.
– Я бы особо не рассчитывала, – покачала я головой. – Давай уже до города доберёмся, а там таверну какую найдём, будет вам и кроватка с клопами, и пиво тёплое!
– Твои слова да богу в уши, добрая хозяюшка! – рассмеялся он. А девчонка подхватила:
– Но ведь до города мы уже в голодный обморок можем упасть!
– А ты откуда знаешь про голодный обморок? – я заржала, как конь, даже не побоялась возможных близких охотников.
Она аж вспыхнула:
– Я не в раю жила, про нужды и бедствия простого народа знаю, литературы в замке фон Готтен предостаточно!
– Литерату-у-у-уры, – презрительно протянула я и снова отрезала: – Нет!
– Что – нет? – в один голос переспросили оба два.
– Ничего нет, до города терпеть будете или жуйте, что подбёрете, но за потроха ваши я не в ответе!
И замолчала, они тоже мои уши больше не тревожили. Так и шли, похрустывая сухими ветками да пригибаясь под поваленными деревьями. Только раз остановились – напиться из ручья. Зна-а-а-аю, знаю я, как их скрючило голодной болью – вода ведь дразнит только, хуже делает! Но и не пить совсем тоже нельзя. Пусть терпят, если жить хотят. Они и терпели, больше со мной о еде не заговаривали. Опасались, должно быть, что разозлюсь и исполню угрозу свою – брошу их тут одних со своей страшной судьбой разделываться. А вот как они вообще собирались куда-то бежать? Ну не безмозглые ли петух да курица? Баран да овечка, только режь да ешь! Куда, куда б они без меня пошли? Псам в зубы? Мамаше ейной на повешенье? Да я ангел для них, и дорога без еды – уж точно не самое поганое, что могло бы с ними быть!
Возле огромного старого орехового великана я остановилась. Они озлобленно и устало уставились на меня. Я пригнула тяжёлую ветку, усыпанную ровными коричневыми котомочками:
– Вот ваша еда, налетайте!
Они аж подпрыгнули! Повезло же вам, птенцам, что орехов в этот год чистый урожай! Я и сама с удовольствием колупала съедобные свёрточки. Половина, правда, оказалась червивой и пустой, отчего мордахи кривились и языки вываливались, но всё равно удалось славно набить пузы и карманы. До города точно не пропадём, ещё раз обожраться по уши хватит! А там уже и таверна. И может, даже в одной из питейных встречу своего Габриэля и уши отрежу любой бабе, которую с него сниму! А его заставлю эти уши жрать, непосоленными, ха-ха!
Уже густая чёрная паутина сумерек плюхнулась на лес, когда вдруг забрезжили огни и потянуло дымом, копотью, лошадьми и людьми так сильно, как бывает только в одном месте – в городе. Пришли! Живые! Выдыхайте…
Тут вам ничего не грозит, тут вы затеряетесь среди смрада, и гомона, и стада неохватного человеческого.
– Ну чего, мои драгоценные! – повернулась я к своим котятушкам. – Вот мы и вступаем на землю князя Вацлава Лисицкого! Скажите досвиданьица госпоже графине и поклонитесь господину князю!
Они непонимающе на меня уставились, а я усмехнулась и смачно на землю сплюнула. Графиня ты или князь – провались в преисподнюю, а мне и сам Сатана не власть!
* * *
Вы как хотите, а я первым делом бросилась искать едальню. Жрать охота – кишки к спине прилипают!
Долго искать не пришлось, я не привереда – в первую попавшуюся нос сунула и… лучше бы мне с этим повременить, поосмотреться бы. Но поздно – нас уже заметил хозяин маленького грязного кабачка, больше похожего на свиной загон.