– Утречко добрейшее, фрау Якобина! – проорал он мне. Я насмешливо раскорячилась в книксене. Марихен прыснула в ступку, и вонючая пыль припудрила её лицо. Она громко расчихалась, попутно пытаясь извиняться за такую бестактность – смешные эти господа! Как они вообще живут, если и чихнуть спокойно нельзя?
Старуха по-доброму рассмеялась и, заохав, кинулась вытирать девчонкино лицо своим фартуком. Пока те были заняты, я подошла к шуту и зловещим шёпотом осведомилась:
– А платить-то мы за завтрак чем собрались?
– А мы договорились отблагодарить нашу добрейшую фрау Стефанию помощью по хозяйству, так как иных средств, увы, не имеем! – радостно доложил он мне. Я сделала на него страшные глаза и покосилась на названную Стефанией. Та сделала вид, будто и не слыхала, и продолжила хлопотать над яблоками. Ну что ж, отлично, коли так! В конце концов, волшебное «вовремя сбежать» меня ещё никогда не подводило!
Я тыкалась по кухне туда-сюда, пытаясь как-то приспособиться к ну очень уж непривычной домашней возне, но проку от моих разбойничьих лап было ещё меньше, чем от изнеженных ручек графиньки. Это дело быстро наскучило, и я уселась в уголок наблюдать да подмечать. Ага, мои приятели уже перебинтовки поснимали, и ссадины выглядят весьма неплохо, насколько мне видно из-под одежды. А не перекреститься ли и мне поперёк тела тряпкой какой? Пощупала осторожно бок – да вроде нет, края сошлись крепко, всё цело. Значит, чёрт с ним, само заживёт. Чистую рубашку бы раздобыть, а то рядом с этими щеглами лютой бабой, небось, смотрюсь.
Марихен бабулечка даже переодела в простенькое крестьянское платьице. Неплохо сидит, только в талии широковато. Бабка вся такая довольная, улыбается, прям цветёт и пахнет! Всё по спине девчонку оглаживает, а та млеет, дурочка. Енот как кот домашний – грудь выпятил, хвост распушил, потешает хозяйку какой-то ерундой. Да только стоит ли так уж расслабляться? Не у камина в замке за тремя рядами остроглазых лучников тут сидите же! Кто вот она, эта ваша добрая бабусечка? А если вправду ведьма? Или доносчица, что ещё хуже. Я втихаря поглаживала нож, придерживая друга под рукой. Как знать, не доскакали ли уже гонцы до соседей и не посулили ли щедрую плату тому, кто поймает графскую лань в силки, а с ней и кота этого драного, Енота? Если уж мы на своих двоих уже досюдова доехали, то уж что о верховых говорить? Графиня Готтен и князь Вишневецкий не враждуют, так что, так что…
– Ну, мои дорогие, пора и на стол собирать! – слишком уж радостно объявила старуха. Уф, не нравится она мне! Как запали злые мыслишки на её счет, так и разгораются сухой деревяшкой на костре!
Енот поставил передо мной дымную тарелку каши, щебеча свои потешки, но я слушала не его – я слушала запах каши. Вроде ничего… вроде годный… но как узнаешь, если это колдовской яд? Если он ничем не пахнет и никак себя не обнаруживает, словно чёрная змея – пока не наступишь, ни в жизнь не предвидишь! А живот-то сводит… что ж, подождала, когда эта спевшаяся троица усядется да по первой ложке в желудки отправит. Если замертво не упадут и за животы не схватятся, тогда и я попробую. Жрать же хочется, как в Аду!
Хм-м-м, вроде живые… Аккуратно дуют, хватаются губами, обжигаются, хихикают да влюбленными глазами переглядываются. Ла-а-а-адно, понеслась душа в рай! Я потянула ложку ко рту… ах да! И если рога у них не вырастут, тогда уж и я… да ладно, шучу. Хоть бы и вырастут, не беда! Габриэль меня и такой будет любить. Сердце заныло – где-то здесь они и должны быть, где-то в дебрях этого города… а ну как не ушли ещё? А ну как свидимся? Эх, хотелось бы, да невелика вероятность!
А тем временем за кашей явился яблочный пирог – прямиком из печи! Такой славный дух от него валил, что я окончательно разжала тиски. Ну всё, бояться нечего! Коли уж до пирога дошло, то зла тебе тут никто не сделает! Умяли в один присест весь большой, круглый, горячий, как майское солнце, пирог, запили подогретым молоком, и я отвалилась к стене, сытая и круглая, как клоп. Я довольная, ковырялась в зубах кончиком ножа, а голуби мои трещали с хозяйкой. И откуда у людей столько слов берётся во рту? Как они сами там заводятся, будто золотишко у богачей? Я вполуха прислушивалась, думая о своём, о муже – где мне его искать и надо ли – может, тут этих двоих и бросить и сразу, как пирог в животе уляжется, рвать когти в обратную сторону? Хм-м-м, тоже может быть… А у этих дураков радость до небес – в городе сегодня казнь! Каких-то смутьянов казнят, охочих до чужого добра.