– Храни нас Господь, Иисусе Христе! – испуганно прошептала нянька Алиса и широко перекрестилась.
С первыми лучами солнца в нетерпении старый отец, нянька Алиса и ещё с десяток сердобольно-любопытных слуг ворвались в спальню юной госпожи. Маргарету нашли мирно спящей, свежей и чистой, словно княжеская роза. Грудь её мерно вздымалась и опускалась, щёки и шея розовели в нежном утреннем свете.
– Господь Вседержитель и Дева Мария, – всплеснула руками Алиса и заплакала.
Отец устало опустился на край дочериной кровати. Из него будто все кости вынули… Жива! Жива…
Весь замок разом выдохнул. Слуги сновали на цыпочках, радостно и возбуждённо перешёптываясь – поправляется юная госпожа! Свадьбе быть!
Маргарета проснулась с ужасной головной болью, вся разбитая и поломанная, будто ночь не спала, а с чертями плясала… Матерь Божья, да что же это такое? Тело будто не её, каждую жилу тянет… Девушка поморщилась и с большим трудом села на постели. Её нянька заливисто храпела в кресле, прикрыв ноги пледом.
– Алиса, – хотела было позвать её Маргарета, но голос не слушался, весь растворившись где-то глубоко у неё внутри… где-то в животе… Там, где она вдруг с отвратительной неминуемостью ощутила – что-то не так. Совсем не так. Что-то ужасающе и смертельно не так! В панике она ощупала свой впалый живот, и на миг ей почудилось, что там что-то шевельнулось… О нет, о боже, что это?! «Да нет там ничего, не Дьявол же вселился!» – робко попыталась она успокоиться. Но кошмарное чувство никуда не делось, а только росло…
– Алиса! – наконец отчаянно выкрикнула она, и старуха, подавившись храпом, очнулась.
– Проснулась, голубка моя, проснулась, красавица! – запричитала она и кинулась к госпоже.
«Зло это всё, морок проклятый, нет там ничего!» – решительно сказала себе девушка и попросила воды.
* * *
И закружилось-завертелось, и понеслось в каждый уголок княжества – свадьба, свадьба! Птицы трещали только о свадьбе, каждая мышь пищала о свадьбе и, говорят, даже в брюхе небывало огромной рыбины нашли обручальное кольцо! Ну точно как в сказке! Рыбу эту доставили на княжескую кухню, под ножи приглашённой сотни поваров, а куда кольцо дели… кто ж его теперь разберёт!
Счастливый отец, довольный князь, роскошный пир, десять тысяч свечей, старинный храм до небес, не счесть именитых гостей!
И юная невеста – как невинный тонконогий олень под прицелом тысячи тысяч охотников. Все только на неё и глядят, а она, как в бреду, под непроницаемой белой фатой осторожно ощупывает свой живот. Она уже не сомневалась ни на секунду – беременна, тяжела! Но как? От кого? Не Дева Мария же она, так какого беса… каким образом? Она почти не слышала, и ничего не видела, и не хотела вникать, что там творится за белым густым туманом её фаты, ей нужно было знать только одно – как?!
Она сразу не заметила, что старуха Алиса ей что-то говорит. Прислушалась – зовёт в отхожее место. Невеста покачала головой – не хочу, мол.
– Да не для того я, глупышка ты, – бормочет нянька, – пойдём же, не упрямься, надо мне с тобой перекинуться парой слов!
Делать нечего, надо так надо, и Маргарета неуклюже поднялась из-за стола. Пара служанок собралась было увязаться за ними, но Алиса так зыркнула на них, что те осеклись.
Нянька отвела Маргарету в тёмный уголок, извлекла из необъятных юбок своих тёмную бутыль.
– Что это? – равнодушно спросила Маргарета, но мысли её были все об одном…
– Ты выпей, вино это! – проворчала Алиса.
– Мне нельзя, я невеста, не положено, – прошептала Маргарета механически. В животе её кто-то жил, дитя или сам чёрт? О боже, господи помилуй!
– Да ты не упрямься, выпей, никто не узнает, а тебе надо! – горячо шептала нянька. – Ты уж поверь мне, милая!
Маргарета равнодушно взяла бутылку и, когда нянька откинула фату с её лица, отпила два глотка.
– Ты больше пей, больше, голубка моя! – шептала ей прямо в ухо старуха.
– Не хочу больше, – покачала головой Маргарета.
– Да ты дурочка ли? – заругалась нянька. – Князь, он видала какой? Этот тебя не пожалеет, сорвёт, как цветочек в поле, а так… так переживёшь, все полехше будет!
– Полегче от чего? – поморщилась Маргарета, но к бутылке приложилась основательно. Дыхание сбилось, глаза застелило, как от первой слезы. Да бог бы с ним, с князем, с животом-то что ей делать?
– Охо-хо, егоза ты моя дорогая, – нянька забрала у неё бутыль, опустила фату и, утерев мокрые глаза, щедрыми глотками допила остатки. Сунув бутылку за тяжёлую пыльную штору, она взяла свою милую девочку под руку и повела обратно на добрый свадебный пир.