Нянька оказалась права – юная жена ничего не почувствовала, что бы там князь ни делал с ней, она даже не помнила. Только и думала о том, что у неё в животе, в животе, в животе…
Об этом же и больше ни о чём терзалась она в первые свои замужние семь месяцев. Ни прощание с родным замком, ни напутствия отца, ни дорога в новый дом – ни-че-го не запомнилось. «Что там, почему оно там, как скоро оно начнёт разрывать меня и каково оно окажется? И не умру ли я родами?!» – летали, опутывали, залепляли рот и глаза страшные, глухие, хищные мысли-кровопийцы. А проклятый живот округлился и рос, рос, как гриб на старом дереве, и тот, кто был внутри, пил из Маргареты жизненный сок. На пятый месяц она уверилась, что то, что там внутри, непременно её убьёт. Князь места себе не находил от счастья – так скоро Господь благословил его стать отцом! Слуги холодную, надменную и равнодушную Маргарету невзлюбили, но не смели никак неприязнь выражать. Её нянька Алиса сходу стала всем в замке заправлять – если князю на радостях не до того, а госпожа в беременности совсем поглупела, ну так кто осудит?
Ровно через семь месяцев после свадьбы, Маргарета перебирала свежесрезанные цветы, чтобы поставить в вазу в своей опочивальне, но вдруг замерла, охнула и упала на колени, скорчившись в адской муке, – началось!
Рожала молодая княгиня невыразимо долго и беспросветно тяжело. Бредила, металась, исходила криком, истекала кровью. Звала отца, проклинала лекаря, рыдала, жаловалась на ангелов, что не хотят забрать её на небеса к матушке…
Князь уже даже почти смирился с недобрыми пророчествами повитух и молил лишь об одном: «Сохрани, Господи, жизнь невинному ребёнку, оставь наследника… А госпожа княгиня Маргарета… какой будет воля твоя – я приму!»
На пятые сутки, когда уже никто не ждал ничего хорошего, истерзанная княгиня затихла… Три её повитухи переглянулись с неизбежностью в глазах и подняли руки для крестного знамения, когда вдруг раздался дикий, страшный, раздирающий всех, кто слышал его, крик и показалась тёмная, окровавленная головка…
В княжеские покои без стука ворвалась Алиса и – неслыханная дерзость! – разбудила князя, тряся его за плечи:
– Проснитесь, проснитесь же вы, господин! У вас дочка, дочка у вас! – орала нянька, счастливая и безумная. – Дочка, живая!
– Дочка? – прохрипел неуверенно спросонья измученный князь. Такой усталости не было с ним даже в самых грязных и промозглых болотах войны. – А княгиня что?
– Да в порядке она, живая тоже! – орала и чуть не плясала Алиса. – Идите скорее, живые они! Живые! – кричала она уже вслед ему, бегущему по коридору. – Уф, живые, слава тебе, Дева Мария, Богородица милосердная! – остановилась она и, довольная, утёрла лоб.
Весь замок будто с ума сошёл от радости. Только и слышно было: живые, здоровые, девочка, маленькая княжна, поздравляем, благодарность Господу!
Князь младенца с рук не спускал. Нянька Алиса разве что не плясала вокруг роженицы и ребёнка.
Одна лишь Маргарета смотреть на дитя не могла. В своём дурном помешательстве – мол, наследница! – никто не замечал, что девочка уродлива. Синее тельце, огромная голова в чёрных влажных волосиках, паучьи лапки – Маргарету оторопь брала от одного взгляда на дитя. Дитя! Да какое же это дитя? Мерзкий уродец, чудовище, порождение грязной, тяжёлой, топкой тьмы в её чреве… Как можно ласкать это, брать на руки, умиленно курлыкать?! Маргарету тошнит от одного лишь взгляда, никто не может, да уже и не смеет уговаривать её приложить к груди мерзкое создание!
На её счастье, все решили, что у молодой матери это временно – слишком уж тяжёлыми вышли роды, не отлежалась она ещё, крови много потеряла. Что ж, пусть так и думают, только бы унесли подальше «это» и не пытались о нём даже заговаривать!
Телесно Маргарета чувствовала себя вполне сносно, но все по-прежнему считали её слабой и больной, и она отлёживалась в постели, лишь бы не видеть и не прикасаться… Ни к своему порождению, ни к князю. Мысли о возвращении на супружеское ложе воротили до дрожи. Снова беременеть? Уж на этот раз она точно умрёт. И почему Господь оставил в ней этот страшный грех, дал ему вырасти и родиться и почему не наказал смертью?
Смертью… Маргарета поворачивалась на другой бок и, слепыми глазами глядя в стену, приближала эту мысль к себе так и эдак. Смертью… Если уж Господь не хочет её сейчас к себе, то надо избавиться от приплода… пусть Дьявол его обратно забирает! Но как?..
«Доктор!» – вдруг пришло и ухватило за самое сердце. Лекарь, тот самый, который отравил её этим ребёнком! Это ведь он залил в её чрево грязную болотную жижу, из которой сгустился этот уродец! Пусть явится и заберёт то, что сам наделал! Решено! Маргарета вскочила с постели и позвонила в колокольчик. На зов стремглав примчалась бодрая старуха нянька: