«Как всё прекрасно складывается, Господи! Услышал ли ты мои молитвы или это просто удача, но благодарю тебя! Или того, кто это устроил так ловко для меня!» – улыбалась Маргарета сама себе. Ах, то была самая блаженная неделя в её жизни – она сама по себе, без надзора отца, мерзкого плода в чреве, унылых воспитательных речей Алисы и с полным правом не исполнять супружескую треклятую обязанность. Да что там ложе, муж к ней даже не заглядывал и о здоровье её не справлялся – его занимала одна лишь дочь. «Да не дочь она тебе, сушёный ты корж! – смеялась про себя Маргарета. – Дьявол знает, откуда она вообще взялась! Господа бы тебе благодарить за избавление твоего дома от чёрного проклятья! Да только, слава Богу и Деве Марии, не узнаешь ты ничего, а то ещё казнить додумаешься!»
– Госпожа, проснитесь, умоляю! – трясла её за плечи рыдающая Алиса: – Господь послал нам страшное горе… – и старуха завыла, прикрывая рот краем платка.
– Что такое? – вскинулась Маргарета. – Ах, это… То есть дочь? – прохрипела она, спросонья пытаясь натянуть на лицо подходящую маску, но, к её досаде, не очень получалось. Алиса только трясясь, горестно кивнула.
– О, нет, о боже, – запричитала Маргарета, и тёмный гречишный мёд разливался внутри неё: Слава тебе господи! Только бы не видеть её больше никогда, никогда, никогда…
Так оно и вышло. Доктор привёз заколоченный игрушечный гробик: встречайте, померла ваша наследница. Князь требовал его открыть, взглянуть в последний раз на единственное дитя своё, но проклятый старик не дал. Князя оторопь взяла:
– Как ты смеешь, гнусный чёрт, мне, владыке твоему, указывать?
Но лекарь жёстко и неумолимо стоял на своём:
– Дорога из монастыря в замок долгая, тело уже естественными процессами пошло, нет никакой надобности на это смотреть, дочь твоя князь, на небесах, оставь!
– Но её же не успели покрестить! – в ужасе отшатнулся от старикашки князь.
– Об этом не мучай сердце отцовское своё, – возразил всё так же строго старик: – В монастыре об этом заблаговременно позаботились, крещёной отошла она в руки Господа!
Маргарета безутешно рыдала, и в том не было особого труда – лекарь незаметно ни для кого продал ей треть унции едкой какой-то гадости, которую княгиня в прекрасные глаза свои втёрла, и вот она – образцовая материнская скорбь. Полюбуйтесь, люди добрые!
Ну что делать, бог дал – бог и забрал. Долго горевать, когда нет ещё наследника у князя, не получится, а Маргарета так хотела бы оттягивать этот злополучный момент до второго пришествия. А лучше всего, чтобы муж совсем о ней забыл. Уехал бы на войну сразу с похорон и не вернулся.
«Вот бы и тебя проклятый чёрт, Дьявол забрал!» – думала она, злобно сверля взглядом потолок супружеской спальни. Но больной больше не сказывалась – так и гнев навлечь недолго. Какому князю сдалась вечно больная жёнушка? Она здесь не красоты ради, а наследника для. Маргарета это отлично понимала. Эх, какая же бездонная, бесконечная пропасть пролегла между Маргаретой-женой и Маргаретой-девушкой. Всю душу ей проклятый плод изъел, ничего от той Маргареты, девочки своего отца, наивной душистой фиалочки не оставил!
Время шло, женские дни Маргареты приходили исправнее, чем весна за зимой и осень за летом. Князь становился всё мрачнее и терзал жену каждую ночь не по одному разу. Она знала, что муженёк её стал тайно принимать некие снадобья, сомневаясь в природной силе своего семени. К Маргарете выстроилось полсотни разномастных лекарей и шарлатанов. Ничего препятсвенного для беременности проходимцы не находили, а она продолжала равнодушно глядеть в потолок, что на осмотрах этих унизительных, что в ещё более гнусной постели супружеской.
Разумеется, она «усердно» молилась утрами, вечерами и в любую минуту, свободную от надуманных своих господских дел, вместе с нянькой Алисой, о том, чтобы Господь сжалился и послал ей ребёночка, наследника для князя и материнскую честь для неё. Но фигу в кармане держала исправно, то и дело поминая чёрта, дабы молитвы её никоим образом и ни единым словом не просочились на небеса…