Когда в один прекрасный день она не обнаружила крови там, где положено, сердце её чуть не разорвалось от томительного ожидания: «Нет, нет, только не это, лучше лиши меня титула и мужа и отправь на кухню посуду мыть!» – упрашивала она то ли господа, то ли чёрта, сама не знала! Лишь бы помогло… А может, позже? Ведь бывает же, что не день в день…
Каково же было её счастье, когда назавтра проснулась она в липкой тёплой лужице! Кому только свечку ставить? На всякий случай, Маргарета перекрестилась и справа налево, и в обратную сторону. Кто бы ей ни помогал, а он здесь!
Вечером она стояла перед князем, потупившись – виноватая, покорная жена. Как же князь негодовал, как злобился! Он хотел было даже избить её, но остановился вовремя. А если бы вдруг углядел сквозь заволоченные гневом глаза, что жена его бесплодная довольно улыбается под покрывалом упавших на лицо волос… То наверняка тут же на дыбу её отправил. Маргарета же осторожно рукой шевельнула и тайно вынула из складок платья слёзное снадобье, прикоснулась к глазам. Рыдала она так натурально, так убедительно, что князь поверил в её тоску и раскаяние полностью. Попытался грубо утешить, даже нелепее, чем то делал её отец, поцеловал в лоб и отпустил со словами: «Мы будем усердно молиться и завтра снова попробуем!»
«Дурак, завтра самый бесполезный день для зачатия!» – хохотнула про себя Маргарета и исчезла за дверью. Ей хотелось танцевать, и пить вино, и… да бог знает, чего ещё, но, продолжая ломать площадную комедию, она семенила в свои покои. «А может, снова вызвать лекаря и выторговать у него бесплодие?» – мелькнула коварная мыслишка.
«Нет, наверное, лучше принять чего-нибудь для зачатия мальчика, а там уже и бесплодной себя сделать. После сына муженёк от меня отстанет, а что не рожаю больше – сам виноват, я свою плодовитость уже доказала!» – решила Маргарета и, кивнув сама себе, на том успокоилась.
Но доктор этот вдруг пропал. Как в бездну канул. А может, в Ад свой родной отправился! Кто его знает, может, он и не человек вовсе? Эх, жаль, а ведь Маргарета его чуть ли не другом своим считала. Уж не врагом – точно! Скорее, палочкой волшебной своей собственной. Сколько он ей добра сделал тем, что дитя чёртово унёс! «Ну, да и пропади он пропадом, я и сама что-нибудь придумаю», – решила Маргарета и отпила глоток красного вина из золотого кубка. Она всё чаще вспоминала этот весьма действенный способ пережить супружеский визит. Князь будто и не замечал ничего, да от него самого вином разило так часто, что Маргарета совсем перестала скрываться и требовала подать ещё бутылку без всякого зазрения. Она залеживалась в постели всё дольше, ленилась даже отдавать приказы слугам, всё на свете поручив доверенной няньке Алисе. Что воля, что неволя – княгине было уже всё равно.
Однажды, раскрыв тетрадь с пометками о «грязных днях», она обнаружила, что уже год прошёл. «А я и думаю, чего они в траур приоделись, кого опять чёрт прибрал?» – усмехнулась мрачная, отёкшая, нечёсанная госпожа. Год… всего лишь год, а будто сто лет назад… Хотя нет. Сто лет она ещё могла представить, а вот год этот в голове не укладывается.
– Значит, год… – задумчиво проговорила Маргарета и пригубила ещё вина. А наследника как не было, так и нет. Не хочет, проклятый, поселяться у неё в чреве.
– Да и кто захочет после того, кто там побывал? – сказала она сама себе.
«А ведь это не я, не моё чрево проклято! – вдруг поняла она. – Это муж мой дрянной, испорченный! Это ведь его семя негодное, как его в меня ни заливай – не прорастает! Я ведь свою сделку выполнила – дитя продала и даже взамен ничего не потребовала! А дочь-то не его была! Она от грязи докторской завелась, тьма её породила, не я! Я всего лишь выносила! Не отец он ей, не отец был!» – Маргарета, ошарашенная этими внезапными, такими логичными и правильными мыслями, заходила по комнате, неосторожно проливая вино на толстый пушистый ковёр. «А это значит… что и не будет у нас никаких детей!» – обрадовалась было княгиня, но быстро одумалась: ещё это значит, что её обвинят в бесплодности – а рано ли, поздно ли, но обвинят – и князь с ней разведётся… или, того хуже, в монастырь сошлёт! Так как же быть?!
Мысль эта въелась в Маргарету намертво: засыпала и просыпалась она с этим вопросом на губах. В каждом всплеске вина чудилась ей эта фраза: «Как же быть», и бокалы звенели: «Как же быть-быть?», и птицы в открытые окна пропевали одно: «Как же, как же, как же быть?» А однажды на подоконник села огромная, с гуся, ворона и проорала, глядя на Маргарету злыми, блестящими бусинами: «КАК ЖЕ БЫТЬ?» Проорала и без всякого почтения к её высокому титулу развернулась хвостом и улетела прочь. «Ты-то прочь летишь, а мне с этой тяготой тут оставаться!» – с тоской посмотрела ей вслед княгиня.