Не выдержав, она поделилась ужасом своим с нянькой Алисой:
– Так как же мне быть, старуха? – стукнула она по столу опустевшим кубком.
– Да это уж давно всему двору ясно, госпожа моя, – сочувственно покачала головой нянька. – Что не в тебе беда закопана, ты ведь первым дитятком перед богом и мужем отчиталась, упокой господи ангелочка! – и старуха перекрестилась.
– Упокой господи… – машинально проворчала Маргарета. – А делать-то что?
– Дак знамо что, – проворчала ей в тон нянька. – Детей делать, наследников!
– Да как я их тебе сделаю, – вскинулась Маргарета. – Ты в своём уме?
– Погоди гневиться, дорогая моя, – урезонила её старая. – А подумай, не один князь на свете из мужского рода, – и примолкла, внимательно глядя на свою любимицу.
– О чём это ты сказать мне пытаешься? – всмотрелась в неё Маргарета.
– Да о том, о чём ты уже сама поняла! – пождала губы Алиса.
– Кто?! – выдохнула Маргарета. И как она сама этого не придумала? Очевидное же решение!
Слово за слово – и сговорились коварные женщины на княжеском охотнике, что дичь к столу поставляет.
– Красавец, – приговаривала Алиса, – а главное, лицом и статью на князя похож! Молодой, ладный и дети у него в деревне есть, так что дело верное!
* * *
Маргарету уговаривать не пришлось. Не терпелось ей скорее с гнетущим вопросом расправиться. «Раз Бог не желает в жизнь мою несчастную вмешиваться, я сама её правильным путём выведу! – решительно сказала себе княгиня. – А с Дьяволом, коль скоро его это затея, мне не впервой дела обстряпывать!»
За дело княгиня взялась без проволочек, чем бы ей эта сумрачная и позорная затея ни обернулась. Или пан, или пропал, а ей вся эта волокита намозолила. Да и чего тянуть, когда благополучный исход рядом ходит?
«А не соврала старуха-то!» – ухмылялась княгиня в свой вечерний бокал. Охотник и правда оказался красавец и… ну нет, стыдные подробности Маргарета даже себе повторять не будет. Бог не видел, а Дьявол точно был там, с ними… супружеская измена оказалась делом таким нехитрым и быстрым, что Маргарета диву далась! Как всё просто и даже скучно… она ожидала, что небеса разверзнутся, если уж дотоле терпели её страшные проделки. Но… нет. Нет как нет. Молчат небеса равнодушные, ничто их не трогает. А раз так, Маргарета выждала пару коротких полупьяных, тревожных дней и снова с охотником встретилась. Тот задачу свою гнусную без единого вздоха выполнил (не чета назойливо пыхтящему князю!), отвернулся, пока Маргарета юбки оправляла и вдруг упал на колени – прости, мол, госпожа, а не буду я больше с тобой греху предаваться, бог накажет, а страшней того – князь прознает, и голова молодая с плеч!
– Окстись, дурак! – замахнулась на него Маргарета его же плёткой. – С какого окна ему надует об этом?! – и ударила парня так, что он, рослый и сильный, покачнулся.
Маргарета стояла перед ним и задыхалась, вся горячая, как в бреду, до того ей понравилось сделанное! До кружения золотых мух в глазах, до сладкой боли внизу живота…
– На меня смотри, подлец! – велела она и подняла его подбородок концом хлыста. Охотник послушался. И так красив он был, так желанен для растерзания, этот мужчина, весь из туго сплетённых мышц и звериного достоинства! Так ненавистен Маргарете в своих чёрных кудрях у высоких, крутых скул! Так похож на мужа её треклятого, что мучил и выламывал её ночами в поганой постели своей!
– Ах ты, волчья кость, кровопийца! – прошипела Маргарета и ударила его по лицу. С большой радостью смотрела она, как потекла кровь и закапала к её ногам…
А как же хорошо ей было! Как вольготно… будто все косточки в теле расправились, каждая жилочка на своё место встала. Вот почему мужчины так крепко держатся за свою любимую игрушку – войну! Вкус крови сладок до дрожи, до исступления… «Стыдно ли мне?» – задавалась вопросом Маргарета и пыталась отыскать в себе хоть лёгкий след, хоть отзвук тягости содеянного. Один лишь дивный покой, будто горячим маслом пропитали всё её тело от кончиков пальцев ног до макушки. Она будто плыла в медовом вине, так хорошо, так благостно ей было…
* * *
Она избивала охотника до тех пор, пока он не упал, истекая тёмно-алыми ручьями, к её ногам и не затих. Чёртова тварь, ни единого всхлипа, ни слезинки! Маргарета даже проверять не стала, не убила ли она его. Только влажную прядь со лба откинула, перевела дыхание и, швырнув на бездыханную жертву свою тяжёлый кнут, удалилась.