Глава 17
После завтрака помыла посуду и закопала кости. А затем мы с Любой отправились в сарай. Я села с краешку продолжать перетирать травы, а она перетряхивала цветочки, перебирала горшки и влажной тряпкой убирала накопившуюся пыль.
При этом травница продолжала рассказывать про устройство их мира.
– Мужчина во всём главный. Его слово в семье - закон. Девицу замуж выдают - отцы молодых договариваются. После свадьбы она переходит под власть мужа.
Ничего нового не узнала. Махровое средневековье и только.
В обед отпросилась постирать бельё. Люба выдала небольшое корытце и тот же мешочек, которым я мылась.
– Корешками энтими мы моемся и стираем. – Ответила она на мой удивленный взгляд. – Ты кинь их в воду, вместе с тряпками и оставь до вечера. Мыло то и настоится.
Так я и поступила. А сама вернулась к работе и перетирала листья до самого вечера.
Люба отвлекалась, только когда к ней приходили люди. А вечером мы разделились. Я пошла стирать, а она готовить похлебку.
Что такое ручная стирка всем известно? Добавьте сюда слегка мыльную воду и получите результат! Конечно пятна, в большинстве своём не отстирались, хотя и простояли на солнце весь день. Я тщательно терла и шоркала ткани, когда внезапно меня обхватили сзади, и голос над ухом произнес:
– Здоровья красавица! – Попробовала дернуться, но куда мне против капкана стальных рук.
А ещё запах! Отвратительный изо рта как следствие гнилых зубов или нездорового желудка. Этот запах смешался с духом давно не мытого тела и нечистой одежды. В общем от этого амбре у меня заслезились глаза.
Продолжала биться, пытаясь вырваться, а мужик только гнусно смеялся и говорил какая я ладная, но строптивая.
– Не упрямься, тебе понравится со мной. Еще никто не жаловался. – Ну все! Я схватила мокрую сорочку и начала ею лупить нахала. Куда попадаю, я конечно не видела, но старалась наносить удары на голос. И слава Всевышнему, он разжал руки.
– Чумная совсем! – Оттолкнул он меня и побежал к ручью смывать мыльную воду. Помоется хотя бы. И да, это был вчерашний староста Мирко.
На шум прибежали Люба и волчица.
– Ах ты погань. К моей кровинушке руки тянешь? А ну проваливай, и не приходи никогда! Ничего тебе больше не дам! – Хозяйка накинулась на нахала с кулаками, правда он старался увернуться от её ударов и покинул поле боя без видимых увечий.
– Ты как? – Обратилась она ко мне. Плохо. Мерзко и униженно. Вот как. Рассказала ей все в подробностях. Что ничего не слышала, до того как меня сзади обхватили.
– Плохо дело. Запал он на тебя. Подошёл из леса, с подветренной стороны, так что ни Нада ни я его не почуяли. – Я же сидела на траве, вся в грязной воде. Мне тоже изрядно досталось. Слушала Любу и не знала что придумать. Как отвадить нахала.
– Он упрямый. От своих поганых мыслей не отступит. Ты вот что. Держись рядом. Не отходи от меня, пока ничего не придумаем. – На том и договорились. Отныне я как ниточка за иголочкой, буду ходить за Любой. А там может Всевышний заступиться, да отвадит от меня нахала? Должна же быть справедливость в жизни?
Последующие два дня прошли тихо. Мы с утра уходили в лес и собирали травы и цветы. Возвращались к вечеру, ужинали и ложились спать.
На третий день с утра послышалась ругань с улицы. Она собственно меня и разбудила. Писклявый женский голос сыпал ругательствами. Люба что-то отвечала. Не разобрать.
Я быстро накинула платье, завязала платок и выскочила на крыльцо.
– Так вот кто моего Милко подманивает? – Стоило мне выйти, как гром обвинений обрушился на меня. Возле крыльца стояла невысокая, но круглая как бочка женщина. В серой широкой рубахе и черной юбке, завязанной почему-то под самой грудью. На голове серый платок, из него выбивались жидкие седые волосы.
Лицо все в складках, лоснится от жира, а на кончике носа большая коричневая бородавка, и из неё растёт пучок черных волос.
– Да никому твой пёс шелудивый не сдался. Прохода моей кровинушке не дает. – Люба старалась достучаться до разума женщины с бородавкой, но это как стучать об дерева.
– УУ-у-у-у! Колдунья! Приворожила моего Милко! Храмовникам пожалуюсь! Избушку твою ночью подопру и спалю гадюк! – Брызгала слюной непрошенная гостья. – И волчица не поможет. Задушу её первой.
В общем я поняла, что баба меня сделала крайней. Дескать семью разбиваю, детей сиротами хочу оставить. Злая разлучница. И сколько бы ей Люба не говорила, она только распылялась сильнее.