Если смотреть с позиции прошлой жизни, можно было бы ужаснуться. А после всего пережитого она радовалась, что имеет пищу и кров над головой. Никто ее не обижал, и она старалась изо всех сил, чтобы избежать замечаний. К концу первой недели Вера уже знала много греческих слов, что несказанно радовало ее.
Деспина и Сибилла не особо горели желанием трудиться, и при малейшей возможности старались увильнуть. На Веру плавно перешла обязанность ходить на рынок вместе с Деспиной, где приходилось подолгу жариться на солнце, покорно дожидаясь, пока та наболтается всласть со знакомыми служанками и торговками. Обычно покупки у них занимали не менее трех часов, хотя в действительности для этого хватило бы и часа. Лишь потом Вера поняла, что поход на рынок ― огромное удовольствие для Деспины.
К вечеру Вера очень уставала и валилась на тюфяк, набитый сухой травой, не чувствуя под собой ног. Но ее это не беспокоило. Тут все работали напряженно. Зато теперь она не волновалась за свою безопасность. Иногда она сопровождала госпожу в гости, неся за ней корзины, наполненные фруктами и первым ранним виноградом. Горожане почтительно кланялись пожилой даме, и это означало, что больше ни никто не посмеет замахнуться на Веру или заявить на нее свои права. Пожалуй, это было самое приятное. Вдова, по-видимому, не любила болтливых, а Вера всегда молчала, так как знала лишь самые элементарные слова.
Время текло быстро. Три недели промчались как один день. Женщины уже доверяли ей полностью, посылая в город с мелкими поручениями. Хозяйка вела праздный образ жизни, питая слабость к хорошим винам. Пятый день подряд Вера ходила пешком на другой конец города за вином для госпожи. Никаких сложностей с расчетом не возникало. Или хозяйка платила сама, или лавка принадлежала ей, ― Вера не знала. Она говорила хорошо заученные слова, и ей протягивали керамический сосуд с узким, надежно запечатанным горлышком.
И даже тут Вера нашла для себя маленькое удовольствие. Кроме вина, Пелагея обожала птиц. Десятки клеток с различными пернатыми созданиями заполняли весь палисадник. Клетки были расставлены очень живописно, утопая среди благоухающих розовых кустов. По утрам их ликующее чириканье наполняло весь двор. Вера ходила в сад, рвала пырей, собирала листья одуванчиков и раскладывала в клетки, любуясь, с каким удовольствием птицы клюют сочную зелень. Особое место среди птиц занимала серая галка. Зелень она не уважала, а предпочитала мясо или рыбу. Вера почти каждый день брала на кухне для нее немного мясных обрезков. Очень забавно было наблюдать, как умная птица, придерживая пищу когтистой лапой, лакомится, искоса поглядывая то одним глазом, то другим.
Этот день прошел как обычно, ― надо было начистить и нарезать гору овощей, перемыть множество посуды, выдраить несколько жирных котлов. Справившись с работой, Вера искупалась и отправилась в свою комнатушку, думая о завтрашнем дне. Деспина сказала, что завтра к госпоже должен приехать торговец тканями. Значит, она позовет их рассматривать ткани, а это уже немного скрасит серые будни.
Только она разделась и легла, как дверь со скрипом распахнулась, ― на пороге стояла Сибилла с зажженным масляным фонарем. Вера изумилась, ― за окном начинало смеркаться, а на небе стали зажигаться первые звезды. Не пройдет и получаса, как город накроется густой темнотой.
─ Госпожа посылает нас за лекарем, ─ тревожно проговорила женщина, старясь объясниться как можно кратче и доходчивее. ─ Ей сильно нездоровится. ─ Заметив недоумение на лице Веры, она уточнила:
─ Господин Лаврентиос. Надо сходить за ним.
Вера сообразила, услышав знакомое имя. Она один раз провожала вдову к дому врача. Его дом находится довольно далеко. Тогда она, помотав головой, указала на окно:
─ Темно!
Сибилла ткнула себя пальцем в грудь и приподняла фонарь.
─ Я и ты. Мы пойдем вместе.
Через минуту они уже шли по дороге. Улицы быстро погружались во мрак, фонарь пришелся весьма кстати. Сибилла хорошо знала дорогу к дому врача, и вскоре они оказались возле каменной ограды, густо оплетенной вечнозеленым плющом. Женщина сунула в руки Веры фонарь, а сама постучала в ворота. Дверь быстро распахнулась, и оттуда выглянула недовольно- заспанная физиономия слуги.