Стефано поднял бьющуюся крысу, держа за кончик длинного лысого хвоста. Но крыса не оставляла попыток причинить ответную боль мучителю. Луна опять выбралась из-за туч и косым тонким лучом осветила темницу. Стефано рассмеялся, когда злобное создание уцепилось зубами за его рукав и неистово вонзило зубы в ткань.
─ А ты мне нравишься, ─ произнес Стефано, разглядывая самоуверенного воришку. ─ Твоя жизнь висит на волоске, но ты пытаешься отомстить. Думаю, ты заслужила право на жизнь! ─ он размахнулся и выкинул крысу в коридор.
Она пролетела между железными прутьями и шумно шлепнулась об пол. Ликующий писк оповестил остальных серых собратьев об ее успешном возвращении.
О дальнейшей судьбе Паоло Стефано было ничего неизвестно, кроме того, что его отправили из Феодоро в Солдайю с сообщением для консула. На хромой кляче, без оружия, как старого беззубого пса, больше непригодного для службы! Стефано размышлял, сколько дней займет у него дорога. Немудрено, что немолодой человек в таком жалком состоянии не вызовет у местного населения ничего, кроме презрения. В некотором смысле ему это даже будет на руку.
На пятые сутки своего заключения Стефано, осмотрев решетки, счел их не слишком прочными. Понимая, что металл окажет сопротивление, да и вооруженная стража, хотя и не усердно, но все-таки несет свою службу, Стефано решил действовать с предельной осторожностью. Некоторые результаты не заставили себя ждать, ― с невероятными усилиями он высвободил из кладки верхнюю часть прута. Приступал он к работе лишь во второй половине ночи, перед самым рассветом, когда охрана не считала нужным наблюдать за пленником, а предпочитала вздремнуть. Услышав в начале коридоре стук тяжелых башмаков, Стефано сразу же закреплял прут в прежнее положение, не давая ни малейшего повода для подозрений. Оставалось лишь раскачать в полу металлическую конструкцию, что не представляло особой сложности.
Все время Стефано размышлял, как обмануть бдительность охраны, перебирал в уме различные варианты и всевозможные преграды. Генуэзец приблизился к решетке, покачал ее, стараясь не создавать шума. Убедившись в ничтожности требуемых усилий, Стефано ушел в свои размышления о побеге. Принимая в расчет множество препятствий побегу, он не чувствовал удовлетворения от своих достижений.
Где-то в конце коридора замерцал огонь светильника. Стефано, не обращая ни на что внимания, и не прекращая тяжелых раздумий, ходил взад вперед по своей камере. Свет стал ярче, и он подошел к решетке, гадая, кто это мог быть ― тяжелые шаги охранников были слышны издалека. Решив, что это крадется комендант, вознамерившийся застать врасплох ленивого стражника, Стефано потерял всякий интерес и снова зашагал по камере. Худосочный грек получал огромное удовольствие от должности коменданта тюрьмы, беспредельно наслаждаясь своей властью. Находясь под хмельком, он бродил по тюрьме, проверяя, все ли в порядке, заодно осыпая бранью всех, кто попадался ему на глаза.
Стефано лег и закрыл глаза, притворившись спящим. Общение с занудливым пьянчугой не входило в его планы.
─ Сеньор, проснитесь! У нас очень мало времени! ─ раздался шепот.
У Стефано неистово застучало сердце, ― слишком хорошо знал он, чей это голос. Он вскочил с нар и одним прыжком оказался возле решетки.
Увидев высокого пожилого мужчину, он побледнел от изумления. Если бы не его голос, он вряд ли узнал в темноте своего начальника охраны.
─ Ты ли это, Паоло Барбьери? Или это твоя душа? ─ прошептал Стефано, думая, что призрак Паоло наведался к нему с визитом.
─ Да, сеньор, ваш верный Паоло, из плоти и крови.
Ошеломленный Стефано прижался к прутьям решетки, не веря своим глазам.
─ Друг Паоло! Как тебя сюда занесло?! Я думал, ты давно в Солдайе. Тебя же отпустили на волю!
─ Сеньор, зачем вы так! Как я мог вернуться без вас… ─ Паоло осекся. Жесткие складки залегли возле его рта. ─ А потом остаток своих дней томиться угрызениями совести? Нет, сеньор! Я вернулся в Феодоро утром следующего дня. И весь день молился, просил деву Марию о помощи. Вы не поверите! Когда я проходил мимо аптечной лавки, меня словно осенило! Местный аптекарь Исаак продал мне усыпляющий порошок. Хоть и содрал три шкуры, но я благодарен ему от всей души! А знаете, грех стяжательства и подозрительность обернулись нам во благо. Я взял с собой в дорогу сто пятьдесят золотых солидов и надежно зашил их за подкладкой плаща. У феодоритов не хватило мозгов обшарить мою одежду. Золото позволило мне беспрепятственно устроиться в приличной таверне. Его блеск ослепил глаза ее хозяину. Не знаю, что он там думал, но три молодые лошади и добротная одежда куплены с его помощью. Деньги в наши дни вернее всего. Он был несказанно рад хорошему заработку. Видно, принял меня за олуха, называя тройную цену. Я предусмотрел практически все. ─ Паоло отвернул мокрую полу плаща и в его руке сверкнул небольшой напильник.