Стефано ахнул, расплывшись в чувственной ухмылке ― она восхищала своей непредсказуемостью. Вера прижалась к его груди. Она ему отомстит. Положив одну руку ему на грудь, другой невесомыми движениями спустилась к его животу, сделав вид, будто подбирается к его сокровенному месту. Но как только его тело расслабилось, предвкушая удовольствие, Вера мгновенно вскочила и побежала, громко смеясь. Но не тут — то было! Стефано как ягуар подскочил вверх и в несколько прыжков настиг ее. Вера упала, попыталась отползти, но мужчина, уцепившись за ее плечи, повернул лицом к себе и ловко перевернулся, оказавшись снизу.
Все произошло так внезапно, что Вера еще и не успела прекратить свой игривый смех. Стефано резко потянул ее на себя и одним толчком жесткого колена раздвинул бедра. Она только успела ухватиться за его плечи, ощущая, как он входит в нее сильным рывком. Молодая женщина даже задохнулась от необычайно острых ощущений. Твердый стержень врывался все глубже в нее, раздвигая мощными толчками узкое лоно. Подчинившись ему, она прекратила сопротивление и, наслаждаясь его неумолимым скольжением, раздвинула ноги, впуская его еще глубже, в то же время сжимая распаленный фаллос. Ее любовнику эти ее действия понравились, и он, одержимый страстью, вонзался все глубже и глубже с каждым выпадом.
Крик восторга рвался из груди, Вера стала двигать ему навстречу. Ничего подобного она раньше никогда не испытывала. Одна волна блаженства, затем другая… волны наслаждения шли одна за другой, не давая передохнуть.
Двигаясь в дикарском ритме, они неотрывно смотрели друг на друга, ошеломленные необычайным удовольствием. Наслаждение приблизило их к божественному, и слившись в единое целое, они полетели вместе в волшебный мир блаженства, оставив внизу все горести и печали.
Неистовое любовное сражение продолжалось до тех пор, пока их тела не насытились полностью. Не разжимая своих объятий, они замерли, потрясенные открытием тайны блаженства. Стефано прошептал первым:
─ Ты унесла меня на небеса!
Вера очнулась от его слов. Она хотела сказать ему то же самое, но побоялась, что он неправильно ее поймет. Стефано оборвал ее на полуслове:
─ Не нужно ничего говорить! ─ Он прижал ее лицо к своей груди, не давая вымолвить ни слова.
Его губы прикоснулись к ее виску, к волосам, а руки стиснули хрупкое тело еще крепче. Мысли суетливо теснились в его голове. Он ожидал, что вот сейчас придет хорошо знакомое ему чувство самца-победителя, охлаждающее кровь. Но оно почему-то не приходило. Он смотрел на прекрасную любовницу, нагую, еще не остывшую, и снова возбуждался.
«Я точно сошел с ума»! ─ Стефано мысленно себя обругал, чувствуя очередной прилив желания. По телу опять пробежала горячая волна. Он медленно перевалился на бок, уже не управляя собой. Вера лежала на спине, расслабленная и желанная. Стефано навалился на нее, вминая в траву. Дикая безудержная похоть охватила его. Раздвинул коленями ее бедра, он опять ворвался в нее и быстро задвигался. Он впивался в распухшие губы с ненасытностью голодного зверя. Обычно он чувствовал приближение разрядки, знал, когда следует остановиться, чтобы продлить наслаждение. Но сейчас он уже ничего не мог контролировать, ощущая, что оргазм будет бурным, долгим и до умопомрачения прекрасным. Ее руки легли ему на спину, но он оторвал их и прижал к земле. Ему казалось ― еще мгновение ― и его сердце разорвется в клочья. Стефано ощущал себя грешником, ломящимся во врата рая, выходя из нее и снова погружаясь в сладкую глубину. Он замедлил ритм в ожидании оргазма, желая сделать его более продолжительным и приподнялся на руках. Пронзительная сладость заставила его остановиться и вскрикнуть от обрушившегося на него шквала наслаждения. Стефано с хриплым криком рухнул на любовницу. Мокрый и измученный, он целовал ее лицо, гладил прекрасное упругое тело, подарившее ему неземное блаженство. Немного погодя мужчина вспомнил, что весит немало. Стало неловко за свою несдержанность. Он поднялся и взял ее руки в свои ладони.
─ Прости меня…Я не сделал тебе больно? ─ шепотом спросил он, ласково поглаживая ее пальцы.
─ Нет, Стефано… ─ Ее губы дрогнули в изумлении. Вера прикрыла веки, не желая показывать своих слез, ─ ты лучшее, что было в моей жизни…