— Почему я?
— Да это же ясно, как апельсин. У тебя ведь брат в одиннадцатом? А уж ему-то должны быть известны средства.
— Он мне никогда о них ничего не говорил, — проворчал Пендзелькевич.
— Ах, такие вещи обыкновенно держат в тайне. Сам должен понять, если бы вдруг узнали гоги… все пошло бы прахом. Ты должен убедить Тадека в том, что мы уже почти взрослые и что нам вполне можно доверить тайну. Скажи ему, что нам грозит беда. Что у нас нет иного выхода, что мы должны узнать это средство. Это наш последний шанс. Понимаешь? — Засемпа пристально поглядел Пендзелькевичу в глаза.
— Ну да ладно, я поговорю с ним. Только дома, в школе он не любит со мною разговаривать, — без особого энтузиазма согласился Пендзелькевич.
На этом наше заседание закончилось. К тому же и звонок призывал всех в класс.
На следующее утро мы с нетерпением дожидались прибытия Пендзеля. Пришел он, как всегда, в самую последнюю минуту. Это потому, что живет он у самой школы. Ведь опаздывают именно те, что живут рядом.
Мы тут же гурьбой окружили его.
— Ну как? Узнал?
Он отрицательно покачал головой.
— То есть как это? Тадек тебе ничего не сказал? Пендзель тяжело вздохнул и швырнул портфель на скамью.
— Отстаньте от меня. Из-за вас он меня высмеял, как шута горохового.
— Высмеял? — удивился Засемпа.
— А что я тебе говорил! — иронически рассмеялся я. Потому что я никогда не упускал случая утереть нос Засемпе. — Нет у них никакого средства!
— То же самое сказал мне Тадек, — мрачно поддержал меня Пендзель.
Это немного сбило Засемпу с толку, но он все же не сдался.
— То, что брат не захотел тебе рассказать, — проворчал он, — вовсе не означает, что они сами не знают средства. Это свидетельствует только о том, что он все еще считает тебя сосунком, которому ничего нельзя доверить.
— Но… но… ты полегче, — напыжился Пендзель, но Засемпа уже не обращал на него внимания.
— Ничего не поделаешь, — сказал он, — придется узнать это средство у самого Али-Бабы.
— У Али-Бабы?! Думаешь, он тебе скажет? — недоверчиво спросил Слабый.
— Должен сказать! — стиснул зубы Засемпа. — Он столько трепался о традициях школы и вообще… Если он выдвигает требования… должен помочь. В конце концов они тоже в этом заинтересованы…
На первой же перемене мы отправились на поиски Али-Бабы и застали его на солнечной стороне площадки. Он сидел на скамейке с книжкой в руках и загорал.
— Чего вам? — недовольно поморщился он при виде нас.
— Мы к вам по вопросу успокоения гогов, — несколько запыхавшись, промолвил Засемпа.
Али-Баба тяжело вздохнул, лениво развалился на скамье и отложил книжку. Книжка называлась: «Теория информации». Мы многозначительно подтолкнули друг друга. Это звучало довольно интригующе.
— Так что же вам нужно? — нетерпеливо спросил он. — Только выкладывайте поживее, мне некогда.
Засемпа откашлялся и забормотал:
— Дело в том, что мы… правда, того… конечно, с удовольствием, но какая польза от добрых намерений, если… видите ли, коллега, нехватка, так сказать, практики и опыта… вот бы вы… вот мы к вам… чтобы вы, так сказать, как старший коллега… и опытный… оказали помощь и указали, я хотел сказать, проинструктировали… как нам с этими… сами знаете… с гогами…
Али-Баба слушал его, все более хмурясь, и, наконец, не дав закончить, резко прервал:
— Что это вы там бормочете, коллега? Помощь? Инструкция? Да вы что? Как вы смеете обращаться ко мне с подобной ерундой?
Мы смущенно переглянулись и отступили на шаг.
— Я не понимаю, — перепуганно пробормотал Засемпа, — я полагал… я думал…
— Плохо вы думали, коллега. Все это только подтверждает наши самые худшие предположения. — Али-Баба глядел на нас с явным отвращением. — Полюбуйтесь только! Парень из школы имени Линде молит о помощи! На протяжении двух веков ни одному из уважающих себя линдистов и в голову не могло прийти обратиться к старшему коллеге с чем-нибудь подобным. Теперь для меня ясно, что вы пали ниже, чем можно было предполагать! Стыд и позор, коллега! Запомните наш девиз: «Справляйся сам как можешь», а вам бы хотелось, чтобы вас за ручку водили! Стыд и позор, коллеги!
Засемпа подтолкнул меня локтем, чтобы я хоть как-нибудь пришел на выручку. Я начал с другого конца:
— Коллега… да разве тут речь идет о том, чтобы кого-то за ручку водили… нам вовсе не такая требуется помощь… здесь речь идет о небольшой уступке, так сказать, лицензии… нам нужен всего лишь патент.