— Это уж точно, что на ходу, — издевался Кицкий, — да еще на каком ходу! Невозможно выключить газ. Если это еще и не покойник, то уж во всяком случае больной в предсмертных судорогах. А выражаясь точнее — припадочный. Визжит, подбрасывает, брызжет во все стороны какой-то гадостью…
Засемпа кашлянул:
— Мотор Пендзеля требует некоторых… гм… навыков.
— Чистки? Ремонта? Ему ничто не поможет.
— Я говорю — навыков, — процедил Засемпа.
— Ах, навыков?! Скажешь тоже! — злобно рассмеялся Кицкий.
— Мотор Пендзеля требует некоторых навыков… — повторил Засемпа. — У тебя еще нет практики. Но после нескольких кругов ты привыкнешь.
— Спасибо. На нем можно сделать только один круг — «а кладбище. Но я туда не тороплюсь.
Засемпа выслушал все насмешки Кицкого и даже бровью не повел, а потом с невозмутимым видом заявил:
— У нас есть ракета.
— Космическая? — рассмеялся Кицкий.
— Ракета для игры, — объяснил невозмутимый Засемпа.
— Теннисная ракетка? — недоверчиво спросил Кицкий.
— Да. Теннисная ракетка.
Мы с удивлением уставились на Засемпу. Это было что-то новое. О ракетке мы услыхали впервые.
— Да, — повторил Засемпа.
— Наверное, развалина?
— Ракета на ходу.
— Наверняка без струн?
— Струны все на месте.
— Хм!… — удивился Кицкий, и глаза у него засветились.
— Согласен? — спросил Засемпа.
— Надо ее еще посмотреть.
— Я спрашиваю, ты согласен?
— Да, но ведь…
— Когда ты хочешь ее посмотреть? — прервал его Засемпа.
— Ну, я не знаю…
— Можешь ее увидеть сейчас.
— Сейчас? Как это? Где же она?
— Ракетка на окне.
— Каком окне?
— На окне Чамчиной квартиры.
Я изо всех сил напрягал память и все же никак не мог припомнить, чтобы у нас дома на окне была теннисная ракетка, но Засемпа гак на меня посмотрел, что я умолк.
— А где живет Чамча? Это далеко? — допытывался Кицкий.
— Чамча живет в соседнем дворе. В подвале. Это тоже было для меня новостью. Я уже открыл
было рот, чтобы возразить, но, взглянув на Засемпу, поперхнулся.
— Ты живешь в подвале? — удивился Кицкий и с любопытством глянул на меня.
— Да, — ответил я, свирепея все больше. — Но это очень удобный подвал, — поспешил я добавить.
— Ну хорошо, — сказал Кицкий, возвращая нам почти пустой мешочек из-под семечек. — Сейчас мы уже не успеем… но на второй перемене пойдем посмотреть. Значит, ты живешь в подвале? — снова спросил он, как-то странно ко мне приглядываясь.
— Он же тебе уже сказал, что живет в подвале, — вмешался Засемпа.
— А я, Чамча, думал, что у тебя отец директор, — сказал Кицкий.
— У него отец уже не директор, — торопливо пояснил Засемпа, — его сняли. Потому-то и ракету можно приобрести.
— Да что ты говоришь! — оживился Кицкий. — И за что же его сняли?
— Невинно пострадал. А теперь — привет, встретимся на перемене.
Засемпа быстро зашагал в класс.
Я догнал его.
— Что все это значит?! Чего это ты треплешься про моего старика! — взорвался я. — Мог бы рассказывать про себя. Ты ведь и в самом деле живешь в подвале.
— Я не мог говорить о себе, — сказал Засемпа. — Кицкий знает, где я живу. А кроме того, у меня не может быть ракетки. И вообще заткнись, Чамча. Ты ничего не понимаешь в политике.
Не прошло и часу, как мы вместе с Кицким явились в соседний двор.
— Это здесь, — сказал Засемпа, останавливаясь.
— Где? — спросил Кицкий.
— Видишь тот парадный ход?
— Вижу.
— А дверь рядом с ним?
— Вижу.
— А вон там направо от двери сидит маленький старичок. Видишь?
— Вижу.
— А еще правее от старичка — окно подвала. Видишь?
— Вижу.
— Так вот, в этом окне стоит ракетка.
Осторожно обойдя спящего старичка, мы на цыпочках подошли к окну. Кицкий, прикрывая ладонью глаза, просто приклеился носом к окну. Я не выдержал и тоже заглянул туда.
К величайшему моему удивлению, на подоконнике действительно стояла прислоненная к оконному стеклу теннисная ракетка. Я восхищенно поглядел на Засемпу, а он только подмигнул мне.
— Ну так как, Кицкий? Понравилась?
— Она почти новая, — растроганно прошептал Кицкий.
— Она совершенно новая, — поправил Засемпа. — Теперь дело за тобою.
Кицкий еще раз с вожделением глянул на ракетку и сказал:
— Идите к Вонтлушу.
— К Вонтлушу? — У нас от удивления глаза полезли на лоб.
Вонтлуши всегда считались в нашей школе самыми заядлыми боксерами. И нам просто не приходило в голову, что они могут иметь хоть какое-то отношение к средству.