… Утром я принял решение. Я пойду к Алкивиаду и все ему расскажу. Предупрежу его. Пускай отменит экскурсию. Или пускай ему дадут кого-нибудь другого сопровождать малышей. Это будет большим ударом для старика, но все же лучше, если я ему скажу. Так будет честнее…
День выдался солнечный… За ночь на деревьях распустились все почки и зацвели примулы в сквере. В школе я обнаружил, что пришел не только я один.
Явились также Засемпа, Пендзель и Слабый. Алкивиад сразу позвал нас к себе. Он был весь какой-то праздничный и улыбался. Надел рубашку в оптимистическую горошину и — совершенно необычайная вещь! — выгладил брюки. Он уже совершенно не горбился.
— А почему вас только четверо? — спросил он.
— Остальные заболели, пан учитель. Он не очень удивился.
— Вашей удалой четверки для меня вполне достаточно, — сказал он. — Вы знаете предмет лучше всех. Мне известно, что все началось с вас. Вы первыми полюбили меня. Помните, как вы провожали меня в тот дождливый октябрьский день…
Итак, наступил решающий момент. Теперь я должен был ему во всем признаться, но голос почему-то меня не слушался. Я подтолкнул локтем Засемпу, но тот только усмехнулся в ответ.
— Ничего, не бойся, — прошептал он.
— Он, видишь ли, знает историю, — тихо добавил Пендзель. — Это он только делал вид.
— Засемпа, в самом деле?
— Да. Я все знаю и только делаю вид. Слабый тоже знает.
— Нет! Не разыгрывайте меня! — крикнул я. — Вы ничего не можете знать.
— Правильно, — признались они, — мы ничего не знаем, мы просто пошутили. Но зато у нас есть средство.
— Средство?
— Да, новое средство. Шекспир продал нам средство от экскурсий.
Я совершенно обалдел. Хотел было получить у них более подробные объяснения, но как раз в этот самый момент к нам с издевательской усмешечкой подошел Шекспир:
— Не бойтесь. Я вам все подскажу.
Нас вывели во двор. Там уже стояла целая группка этих щенков из Элка. Рядом с ними — Дир. По другую сторону — Жвачек. Значит, и он тоже. Кицкий злобно усмехнулся из окна. И не только он. Вся школа приглядывалась к нам из окон.
Шекспир многозначительно подмигнул десяти классникам.
Я это заметил.
— Он нас разыгрывает, — испуганно шепнул я Засемпе. — Это его месть! Не верь ему. Он сейчас подмигивал своим.
— Не бойся, — отозвался Засемпа. — Это у него просто нервный тик.
Я испуганно огляделся по сторонам. Любой ценой я хотел выиграть время.
— Может, мы сначала сыграем «Пробуждение Африки»? — предложил я Диру. — Ребята из Элка еще не видели этой пьесы.
Но в ту же самую минуту Шекспир шепнул что-то по секрету Диру на ухо, и Дир грозно глянул в мою сторону. Наверное, Шекспир рассказал, как мы его похищали… Теперь я уже точно знал, что он против нас. Я опять стал уговаривать Засемпу, что нам лучше было бы предупредить Алкивиада, но Засемпа не слушал моих уговоров. Он верил Шекспиру. Я обратился с тем же предложением к Пендзелю и Слабому, но и они только отшучивались и не хотели меня слушать. Тут я заметил, что они выносят Катона.
— Зачем вы его берете?
— Подарим эту рухлядь ребятам из Элка.
— Но ведь это же память.
— Лучше не иметь таких памятных вещей, — шепнули они. — Нужно убирать свидетелей преступления.
— Ты слишком много знаешь, старик, не правда ли? — И Пендзель щелкнул римлянина по облупленному носу.
— Но что на это скажет Алкивиад? — Я со страхом наблюдал за ними.
Но они вовсе не считались с этим.
Я понял, что могу рассчитывать только на собственные силы. Всю дорогу до автобусной остановки я раздумывал, что бы предпринять. Когда подъехал автобус, я сделал вид, что не могу в него влезть.
— У меня приступ, наверное, аппендицит! Колет в боку!
— Оставьте его, — сказал Жвачек. — Попросим милиционера вызвать к нему «скорую помощь». Мы не можем опаздывать из-за того, что у Чамчары аппендицит.
Как и следовало ожидать, Жвачека мне провести не удалось. Видя, что они готовы уехать без меня, я в последний момент все-таки вскочил на подножку.
Мы вышли на Медовой и отправились на Замковую площадь. Там уже было множество туристов с гидом.
— Что это за колонна? — спросил Дир, указывая на памятник Зигмунду. — Может быть, ты, Засемпа, объяснишь коллегам из Элка?
— Это Колонна Зигмунда, — ответил Засемпа.
— Которого Зигмунда?
Засемпа оглянулся на Шекспира. Шекспир приложил ладони ко рту и прошипел:
— Старого.