Не успел Джерри ступить на лестницу, как отделение несчастного вида моряков высыпало откуда-то изнутри здания и окружило его плотным кольцом, держа автоматические винтовки наперевес.
— Я надеялся, что мне удастся найти здесь Фрэнка Корнелиуса, — мягко сказал Джерри.
— Какое у вас дело к полковнику Корнелиусу, юноша?
— У меня есть кое-какая информация для него, — сказал Джерри. Слабый импульс ударного воздействия пробежал от левой полусферы мозга Джерри к правой.
— Что еще за информация, парень?
— До некоторой степени это секрет.
Моряки презрительно фыркнули и дружно потерли носы предплечьями, не сводя при этом своих стальных глаз с Джерри.
— Думаю, лучше всего было бы, если бы вы рассказали полковнику, что я здесь.
— Как вас зовут?
— Полковник сразу узнает меня, если вы меня опишете.
Один из моряков отделился от группы и рысцой вбежал в здание. Кольцо вокруг Джерри сомкнулось поплотнее. Он закурил сигару «Ромео и Джульетта» и бросил пустой алюминиевый чехол от сигары на землю. Все еще глядя на пленника немигающими глазами, один из моряков с презрительно сжатыми губами отшвырнул эту тонкую алюминиевую трубку футбольным ударом, вложив в него всю свою невысказанную ярость.
Появился спешащий навстречу Фрэнк.
— Джерри! Ты сделал это! Великолепно!
Моряки, как по команде, повернули спины к Джерри и, вытянувшись по стойке «смирно», отдали честь полковнику, при этом их амуниция буквально затрещала.
— Тебе наконец повезло с машиной? — Фрэнк положил свою холодную ладонь на плечо Джерри и повел его в новое городское управление.
— Не могу жаловаться, — ответил Джерри, не вынимая сигары изо рта, — а ты удовлетворен?
— Относительно, Джерри, — Фрэнк подчеркнул первое слово. — Впрочем, посуди сам — мы приближаемся к моим частным апартаментам. Там нам будет лучше всего, как ты думаешь?
Они прошли мимо застекленной двери, пересекли открытый четырехугольный двор и углубились в северное крыло здания.
— Ну вот, мы на месте, — сказал, останавливаясь, Фрэнк, открыл дверь своих владений и позволил Джерри войти первым в просторную, приятно обставленную комнату, стены которой Роуз Бэрри украсила цветами.
— Это прелестно, Роззи, спасибо, — улыбнулся Фрэнк.
Девушка вышла из комнаты.
— Ты изрядная зануда, Фрэнк, — сказал Джерри, беря золотую хризантему из вазы и нюхая ее.
— Не тебе это говорить. Я никогда не был любимым ребенком, Джерри. Я всегда был вынужден бороться за то, чем хотел обладать. А тебе все доставалось запросто.
— До тех пор, пока не добился того, чего хотел.
— А, это…
— Я только что видел Кэтрин.
— И как она? В те дни я был необузданнее, Джерри.
— Она все еще неплохо выглядит.
— В нашей семье все были большие жизнелюбы, — Фрэнк усмехнулся. — Не хотел бы попробовать снова?.. Нет, все-таки думаю, что нет. Давай начистоту, Джерри. Ты получил свое место в жизни по счастливой случайности — за счет интуиции, если тебе так больше нравится. Мне же приходилось доходить до всего через размышления. Приходилось много и напряженно думать. Логически.
— И это сделало тебя человеком с постоянно напряженными нервами.
— Такова цена, которую приходится платить.
Джерри поставил хризантему в вазу. После этого он резко ударил по вазе сбоку и наблюдал, как падают на ковер цветы, разливается, разбрызгивается вода, разлетаются осколки стекла.
— Не теряй самообладания, Джерри, — Фрэнк весело засмеялся, — у тебя слишком горячая голова! Что же не так, старый дурашка?
— Я был бы искренне рад возможности убить тебя, Фрэнк. Убить тебя, Фрэнк. Убить тебя, Фрэнк.
Фрэнк вытянул правую руку навстречу Джерри, растопырив пальцы:
— Господи, Боже мой, Джерри, уж не думаешь ли ты, что я должен…
— Я был бы исключительно рад малейшей возможности убить тебя, Фрэнк.
— Вероятность такой возможности весьма мала.