— Боже! Боюсь, что после моего поступка, она подозревает вас в самом ужасном всякий раз, что вы выходите из дома. Прости, Рахиль.
— Я закрываю лицо более тщательно, чем ты когда-то, — со смехом ответила сестра. — А близнецы уже достаточно большие и самостоятельные, чтобы почти все время занимать мамины мысли.
— Когда я видела их в последний раз, они были совсем маленькими, — задумчиво произнесла Ревекка. — Не старше Карлеса.
— Старше на целых два года, — уточнил Исаак. — Ты спрашивала, почему мы пришли. Позволь рассказать, прежде чем вы начнете предаваться семейным воспоминаниям. Я пришел спросить, когда ты ожидаешь домой Николая.
— Николая? — Ревекка изумленно посмотрела на отца. Неужели он привел Рахиль, только чтобы справиться о Николае? Ни один другой человек в городе не устроил бы встречу сестер после трехлетней разлуки, объяснив это событие столь будничной причиной. Бесконечная способность отца удивлять поражала и восхищала Ревекку.
— Скоро, папа, — ответила она. — В кухне для него готовится тушеная говядина.
— Превосходно, поскольку нам предстоит обсудить очень деликатное дело. Мне нужна его помощь. Если он свободен.
— Думаю, да. Утром он пошел к соседям, но ты можешь сам его спросить, потому что это его шаги на улице.
— У тебя папин слух, — заметила Рахиль. — Ты различаешь людей по шагам.
Дверь отворилась и снова захлопнулась.
— Так всегда было, — сказала Ревекка. — Я думала, все это умеют. Николай, у нас папа и моя сестра Рахиль, и после обеда им понадобится твоя помощь.
Вскоре после обеда по улице над рекой шагал высокий человек в черной тунике в сопровождении серьезного мальчика. Рахиль была вновь лишена общества сестры и племянника и водворена за крепко запертые ворота дома. Отец задержался, чтобы перекусить, затем безо всяких объяснений взял Юсуфа и покинул квартал. И вот теперь мальчик шел по улице с зятем своего хозяина. Они остановились у ярко окрашенной двери. Николай что-то шепнул на ухо Юсуфу.
Именно через эту дверь мальчик поспешно убегал вчера вечером. Юсуфу потребовалось все мужество и сила воли, чтобы вновь постучать в нее, хотя Исаак и Николай уверяли, что никто не узнает в нем прежнего мавританского раба в маске и костюме. Эти слабые заверения не могли поколебать его убежденности, добытой благодаря мучительному опыту во время долгих скитаний, что закон сурово карает того, кто помогает бежать рабу. Услышав шаги за дверью, Юсуф спрятался за спину своего спутника.
Дверь открыла заспанная кухарка и быстро оглядела незваных гостей.
— Хозяйка сейчас не принимает господ, — сказала она. — Сегодня праздник. Возвращайтесь в пять. — В коридоре у нее за спиной раздался грохот и разгневанный мужской голос. Служанка поморщилась и приготовилась запереть дверь.
— Я пришел не для развлечений, — холодно сказал Николай, придерживая дверь рукой, чтобы ее не захлопнули ему в лицо. — Мне надо обсудить с твоей госпожой деловой вопрос. Я хочу видеть ее прямо сейчас.
— Она не говорила, что ждет мужчину по делу, — быстро ответила кухарка. После удара из дома донеслась брань. Служанка изо всех сил напирала на дверь, но силы были неравны.
— Может, и так, — согласился Николай. — Однако это не меняет сути: я пришел к ней по делу, которое может принести ей значительную выгоду, и если ты меня не впустишь, она очень рассердится.
Это была куда более веская причина, чем грубая сила незнакомца. О способности Мариеты гневаться ходили легенды. Кухарка отпустила дверь и уставилась на высокого мужчину. Он походил больше на служащего или юриста, нежели на обычного посетителя, а ей велели выпроваживать именно посетителей. Служанка неловко переминалась с ноги на ногу. Оказавшись перед сложным выбором: потревожить хозяйку или лишить ее возможной выгоды, она из двух зол выбрала меньшее. Открыла дверь пошире и жестом приказала Николаю и Юсуфу войти.
Кухарка провела их в гостиную, обставленную удобной мебелью. В очаге слабо горел огонь. Эта комната напоминала больше жилище честного купца, а не гостиную в публичном доме, и здесь не было ничего похожего на причудливые фантазии прошлого вечера.
Прошло немало времени, прежде чем госпожа Мариета соблаговолила выйти к гостям. Наконец она появилась в скромном наряде, но с хитрым блеском в глазах. Николай и Юсуф встали.
— Какие такие у вас дела, что вы потревожили мой покой? — спросила она. — Я работаю допоздна и должна вставать рано, чтобы приготовиться к дневному труду. Не желаю, чтобы меня беспокоили в обед. Особенно в день благословенного святого Нарцисса. — От пронзительного крика и удара за дверью Мариета нахмурилась, и от ее благочестивого вида не осталось и следа.