– Твой муж сослужил хорошую службу. Я более чем доволен, всем что Рий и его наставник делают. Но раз господин артефактор постоянно отказывается от моего подарка, так пусть твой муж выберет себе вторую жену!
Я ошалела. Вот так заявление. Широко распахнув глаза, отступила на шаг назад и уставилась прямо перед собой. И этого человека по просьбе смерти я ещё и спасти должна от отравления? Ну уж нет, не бывать этому.
Женщины тут же отвели глаза, перестав на меня смотреть. А те, кто не успел отвернуться, смотрели на меня с жалостью. Так хотелось на весь Сатр крикнуть, что Юра не такой. Но кто бы меня понял? Никто. Я сдерживалась из последних сил.
Наконец, я вернулась на место. И после того, как все без исключения прошли через «аудиенцию» с Повелителем, правитель Сатра развернулся и громко проговорил, не скрывая раздражения:
– Кто узнает, где прячется Лина Пренс, но не сообщит об этом, будет казнён.
Следующие десять минут ушли на подробное описание моей внешности. Припоминалась каждая родинка. Надо же, не думала, что Повелитель успел так внимательно меня рассмотреть и всё запомнить. Да некоторых подробностей даже я не знала, поскольку не обращала внимания.
Девушки и женщины тихо слушали и кивали в такт. А после завершения пламенной речи нас распределили по три на каждого стражника и сопроводили туда, откуда выдернули изначально.
Возвращалась в каморку я с чувством опустошения в груди, но то, что я увидела на месте, заставило меня закричать от боли. Связанный по рукам и ногам Юра лежал на матрасе с завязанными глазами и с кляпом во рту. Руки мужа были неестественно вывернуты, но он всё равно не оставлял попыток подняться, мыча и пыхтя.
Изверги!
Первым делом я бросилась убирать повязку с глаз, за что едва не получила плечом в живот, но тут же опомнилась и «подала голос»:
– Юрочка, родненький, это я.
Юра перестал мычать и пыхтеть, лишь настороженно напрягся, не доверяя своему слуху. Как только я сняла повязку с глаз и вытащила кляп, сопровождавший меня стражник опомнился, но в его голосе отчётливо прослеживалась зависть:
– Хорошо служишь, помощничек. Повелитель дозволяет тебе выбрать вторую жену.
Юра громко и совсем не литературно отправил хранителя порядка в дальнее путешествие, добавив коронных русских трёхэтажных выражений. Я в жизни от него такого не слышала и не думала, что муж может… так. Стражник, не знавший русского в принципе и отборного русского – в частности, со спокойной совестью удалился, напоследок поплотнее прикрыв дверь.
– Как ты? – первым делом Юра поинтересовался моим состоянием.
Я пожала плечами и поцеловала любимого в уголок губ. Рассказала всё, пока развязывала ноги. Юра не переставал хмуриться, мрачнея с каждой минутой.
– Чувствую себя… беспомощным. Я… не смог тебя защитить. Мне так жаль, Галчонок. Мне так жаль…
– Ещё бы! Трое на одного. Во сне.
Ох, Юра… Стараясь сдерживать слёзы, развязывала руки как можно осторожнее, но всё равно Юра вздрагивал и стискивал зубы, чтобы не замычать. И не мудрено. Переломанными в нескольких местах были обе руки. Изверги! Какие же они изверги! Кто бы что ни говорил, но нужно отсюда убираться.
В таком состоянии нас и обнаружил давно проснувшийся артефактор. И он тоже в восторг от случившегося не пришёл.
***
Узнав о причинении вреда здоровью Юры, Повелитель пришёл в ярость, вынес строгий выговор якобы превысившим полномочия стражникам, полностью лишив их жалованья на пять месяцев. И пусть окружающие говорят, что хотят, но моя интуиция всё-таки подсказывает простую истину: реакция на действия стражников показная. Уверена, калечили они с разрешения Повелителя. Да и артефактор это подтвердил, а уж он, проживший во дворце десятки лет, успел изучить характер будущего правителя ещё в те дни, когда Повелитель был мелким мальчишкой, не желающим учиться.
Наказание наказанием, но мне с мужем, понятное дело, легче от этого не стало. Да, не спорю – Юру осмотрел лучший целитель дворца, но процесс реабилитации сильно затянулся. Причём левая рука мужа, благодаря артефактам, целительным мазям и мастерству юного медицинского гения, срослась довольно быстро, а правая, ведущая, несмотря ни на что, срастаться не желала и доставляла массу неудобств. В первую очередь это отразилось на работе Юры в лаборатории. Делать что-либо одной рукой у него не получалось, к тому же знатно ухудшилась моторика пальцев левой руки, что отрицательно сказывалось на работе с мелкими деталями. А в этой артефакторике, куда ни глянь, присутствуют сплошные мелкие детали, требующие высокой концентрации и точности действий. Я помогала, как получалось, старалась, прислушивалась ко всем словам Юры, но всё равно часто и глупо ошибалась в мелочах, из-за чего работа, по большей части, стояла на месте.