— Прошу вас, очень прошу: скажите, как девушка Типпарат? — спросил Палавек. Он запомнил этого лейтенанта, первым стрелявшего в нее в Ват Дой Сутхеп.
Не оборачиваясь, Рикки сказал:
— Она в военном госпитале. Я позаботился... исправить последствия ваших и ее... безрассудных поступков. Молю Будду, чтобы они не были квалифицированы как преступные... Она просила за вас... Только поэтому — уходите! Этажом ниже имеется вентиляционное окно. Я вас не видел. Пусть у вас будет единственный шанс...
Не выстрелит он в спину человеку в угоду Цзо. Человеку, который не стал стрелять в лицо ему, Рикки. Парень не промах: выбросил с восьмого этажа труп в своей одежде.
Слушая затихавшее шарканье штиблет, потом легкий звон выбитого окна, лейтенант полиции Рикки Пхромчана почувствовал, что почти обрадовался происшедшему. Выждав пару минут, он повернул назад.
Едва вошел в холл, у входа в гостиницу застучали дверцы автомобилей. Рассыпаясь по вестибюлю, вбежали агенты. Красивая операция, столько блеску! Комиссар, вывалившийся из «мерседеса», придерживая фуражку одной рукой, другой кобуру, динамично, словно перед телекамерами, вошел следом. Наверняка поблизости уже находились репортеры. Спросил:
— Были наверху, лейтенант?
— Взглянул на лестницу. Восемь этажей... А мой интерес — снаружи, на асфальте...
— Кто-либо выходил?
— При мне никто. Не так ли, господин Киви? — сказал лейтенант, поворачиваясь к администратору. Тот покачал головой, больше для комиссара. Догадка вдруг расширила глаза дипломированного ночного менеджера, специализирующегося на приеме внеплановых гостей. Рикки увидел, как передавшийся страх разливает бледность по лицу комиссара.
— Желаю удачи, — сказал лейтенант. — Едем, сержант...
Самое большее — через полчаса, подумал он, они ринутся в город искать злосчастного парня, растревожившего весь их «муравейник».
...Крутые спуски, изматывающие серпантины, ночные улицы городов по пути следования автобуса на юг, к Бангкоку, Палавек не заметил. Переутомление скосило, и сон походил на изнеможение...
Ему опять повезло. Автобус компании «Космос-тур», отходивший от гостиницы «Токио» с опозданием из-за начавшихся маневров на два с половиной часа против расписания, двинулся, едва Палавек сел в него.
В Лопбури, куда водитель, гнавший на скорости сто километров, прибыл до рассвета, Палавек поел и купил одежду попроще на ночной толкучке. Он не сразу надел синюю домотканую рубашку с тесемками вместо пуговиц и светлые шорты. Потерпев до остановки в Сарабури, когда до Бангкока оставалось километров сто с небольшим, вышел и не вернулся в автобус. Переодевшись, сговорился с таксистом доехать до Самутпракана, минуя столицу по окружной. Чувствовал себя легко и бодро.
Напряжение минувшей недели выдувало влажным ветерком, влетавшим в окно «тойоты» с рисовых чеков, на которых крестьяне в соломенных шляпах выхаживали за буйволами, поднимая, как на параде солдаты, колени над топью полей. Вцепившись в рукояти плугов, они словно пытались топить их в светло-серой жиже...
Палавек расплатился у доков. За замызганным армоцементным забором стояла необычная тишина. Не ухали паровые молоты, не дробили клепальные молотки, не шипела сварка. Никаких грузовиков, и около двух километров он тащился вдоль пирамид контейнеров, бревен, бочек и мешков, загромождавших подходы к берегу.
В южной части порта наконец блеснула желтая поверхность реки. Ударила вонь гниющих водорослей. Джонки, сампаны, лодки с подвесными моторами в несколько рядов, приткнутые бортами, покачивались на волнах, нагоняемых судами, идущими вверх по реке и вниз к морю. Серый полицейский катер с огромной цифрой «65» на борту метрах в пятидесяти от берега словно пас хаотичное сборище мелких посудин.
Как бы пригодился бинокль! Где-то среди сотен суденышек находился и «Морской цыган» Нюана. От него — мост к друзьям, в надежное убежище. Палавек не доверял информации Цзо о том, что «Револьвер» пришвартован в курортном местечке Хуахин.
Миновал полдень. Над рекой поднималось марево, в котором едва угадывался противоположный берег... Трюк со сбрасыванием охранника, переодетого в форму, уже разгадан наверняка. Нашли и штабного сержанта в машине. Вслед брошена полиция, оповещена она и в портах. Тем, кто заинтересован в том, чтобы его убрать — из мести ли, из желания спрятать концы в воду, — ясно, что Палавек ищет выхода к морю, дорогу к своим. Знать бы куда... Нюан шепнул на прощание, что постоит, подлечится и подзапасется провиантом, да и договорится о фрахте после праздников нового лунного года. Затем перейдет в заросли мангровых деревьев на отмелях южнее — в двадцати милях, на стыке пресных и морских вод. Праздники только прошли. Значит, «Морской цыган» — там...