Наплевать! Завтра все будет иначе. Взойдет солнце, к вечеру Петечка вернется, а на выходные можно взять тайм-аут и поехать к родителям. Телефон мобильный выключить к чертям, или нет, оставить только голосовую почту… Да, и еще надо перестать валять дурака и сыграть нормальную свадьбу с Петечкой. Будет она тогда Ольга Александровна… Минуточку… Господи, как же его фамилия?
С этой мыслью Ольга заснула.
3
РАЗЛУКА. СЛЕЗЫ. ДАМА ПИК
Утром ее разбудил будильник, и она в темпе собралась на работу. В обед честно пыталась дозвониться Петечке, но «абонент временно не обслуживался», а телефон Тиребекова она наизусть не помнила. Вечером ее пригласили на банкет, на банкете она договорилась со строителями завтра с утра сгонять в Краснореченск, посмотреть площадки под новые объекты — областной проект, доблестно уведенный опять же из-под носа Прохора Петровича. Потом она немножко перебрала шампанского, и поздно вечером в квартиру ее практически внес водитель, дядя Миша, ласково гудя в ухо насчет рассольчика и аспирина.
Среду она провела в Краснореченске, невыразимо страдая от пошлого похмелья, вернулась опять в темноте и вместо того, чтобы мучиться угрызениями совести, разозлилась на легкомысленного Петечку. Что он, в самом деле, не может денег на телефон положить? А вот сейчас она возьмет — и позвонит Тиребекову! И устроит нормальный, дамский такой скандальчик — со слезами и криками.
В ящиках стола было непривычно пусто, но она не обратила на это внимания. Петечка не очень любил канцелярщину. Свою записную книжку Ольга нашла быстро, а в ней — размашистую запись, сделанную почему-то чужим почерком: Сарухан Тиребеков.
Набрала номер и мстительно улыбнулась часам над каминной полкой. Часы показывали половину третьего. Сейчас она устроит им побудку…
На пятнадцатом гудке в трубке раздался сонный и недовольный голос с сильным акцентом:
— Слюшай, настойчивый какой, да? Или палец тибе в дырка застрял? Купи кнопочный себе, недорого. Чего хочишь?
— Сарухан, доброй ночи, извините, что так поздно звоню. Мне срочно нужен Петеч… Петр.
Трубка издала изумленное кудахтанье, а потом Сарухан рассыпался в цветистых извинениях.
— Ай, Оля-джан, прости, пожалуйста, не узнал тибе. Зачем извиняешься — ты в этом дом хозяйка, када пожелаешь звони. Я и не спал совсем, мамой клянусь, книжку читал. Так, задремал немного. А что Петр Василич случилось, почему ищешь его?
Сердце Ольги тревожно стукнуло, но она заставила себя успокоиться. Она просто все не так поняла. Это из-за акцента. Сарухан просто не хочет зря будить Петечку…
— Сарухан, дорогой, я три дня работала, ни секунды покоя. Нужно было сразу вам позвонить, но я замоталась. Как ваша авария?
— Авария? Какой авария? Петр Василич авария? Где, какой клиника, сейчас бежим-едем…
— Нет, нет, вы не поняли, это не с ним авария, это у вас дома авария. Ну… как ее… протечка!
— Протечка? Ничего не понимаю. Какой протечка? У, злой баба, овчарка, наврала опять, злится на мине, денег мало ей. В жек пишет, в управа пишет, префектура-шмефектура, скоро совсем наверх напишет…
— Погодите! Тиребеков, замолкните! У вас трубу не прорывало три дня назад?!
— Что ты, Оля-джан! Сантехника совсем вся менял, трубы тоже все менял, клапана вставлял, краны вставлял — хороший, шаровые! Ни один маленький-маленький капля не капает, даже, извини меня, Оля-джан, за грубое слово, унитаз стал шепотом вода набирать!
Ольга медленно осела мимо стула на поя и жалобно пискнула:
— Так, значит… Петеч… Петр Василия… не был у вас в понедельник?
— Не, какой понедельник! Вторник был!
— Слава богу!
— Вторник, сразу после двадцать третий февраля. Тогда был, книжка брал, сказал пылесосить полки чаще. Я с тех пор через день делаю, честное слово…
Ольга медленно и осторожно опустила трубку на рычажки.
Через некоторое время она опомнилась, бросилась в комнату и стала лихорадочно рыться в ящиках стола, потом бросила, подбежала к шкафу…
Впереди всегда висели ее костюмы и платья. Петечка, как истинный интеллектуал, гордился небольшим количеством вещей — правда, фанатично любил хорошую обувь. Обувь! Восемнадцать пар, вечно вываливающихся из элегантной обувной сушилки! Ольга помчалась в коридор.
Сушилка была девственно чиста и пуста. Ольга села рядом на пуфик и призадумалась.
Через полчаса, сидя уже не в прихожей, а на кухне, Ольга Ланская пришла к окончательному выводу, что Петечка ее бросил. Это была настолько удивительная и дурацкая мысль, что она едва не расхохоталась, но вовремя одернула себя, решив, что это будет слишком похоже на истерику.