Тем временем, следом за ней шли нескончаемые отряды кшари, в частности воинов Тай-Ли. Но и это оказалось ещё не все… Размашистым шагом вышли знакомые группы службистов, определённо желающие отыграться за свой промах… И в завершение — грассы и вииры… чтобы уж наверняка оставить от нас мокрое место.
Бросив взгляд на бледную маску Демьяна, убедилась, что он в полной мере успел ощутить весь масштаб задницы в которой оказался. И выход по всем расчетам один…
Вздохнула, с мыслью, что возможно пожалею о своём решении и очень скоро, но оставить его на съедение совету не могла. Поэтому повернулась к нему и хмуро взирая снизу вверх заявила:
— Не вздумай отдавать какие-либо приказы! Вообще никому! Иначе останешься без йерт!
Поначалу он замер в изумлении. Поскольку мало того, что я спокойно болтаю, так ещё смею приказывать ему и помимо всего прочего — собираюсь сама, по своей воле выступать на его стороне.
Он взял себя в руки и с готовностью кивнул, в принципе у него другого выхода не было…
Ряды бойцов на противоположной стороне наконец сомкнулись, застывая красивыми неподвижными статуями. По сравнению с ними — наша сторона выглядела скудновато, даже с наличием огромных фрегатов за нашими спинами.
Раздался гудок. Йерты лаборатории остались стоять на месте. Судя по беспристрастному лицу мамы — она не думала пускать девочек в бой. А другого приказа у них не было, иначе бы они уже валялись без сознания.
Остальные отряды «Семёрки» понеслись огромной волной. Видимо совет предвидел такой поворот (зная непростой характер Эвелин), решили подстраховаться обычными бойцами. И если признаться, то Демьяна ждёт поражение, если я не вмешаюсь… И я отдала соответствующий приказ… Посмотрела на маму. Она приподняла одну бровь, явно не понимая зачем мне это…
— Не хочешь поучаствовать? — кивнув на бегущих в мою сторону и их было много. Однозначно моя персона стояла номером один в их списке…
Она отрицательно качнула головой, сложив руки на груди.
— Они ведь не простят тебе такой шаг… — указав глазами на верхние балконы…
— Самое страшное они уже сделали! — она отвернулась, не желая разговаривать…
А я встречала своими мечами первых нападающих. С потаенным страхом упустить шанс, которого возможно больше никогда не будет, с силой оттолкнула от себя сразу двоих грассов и сглотнув тут же образовавшийся ком, громко обратилась к ней, надеясь, что она прислушается:
— Мам, а ты тогда так и не ответила на мой вопрос… Какой он — мой отец?
Мне бы выпустить йерту, но тогда кроме рыка, из моего горла ничего не вырвется, а я хотела так много ей сказать…
В следующий миг она появилась рядом со мной, вдвоём мы легко отбросили всех атакующих. Вокруг нас сформировалось кольцо свободного пространства. Йерты стояли спинами к нам, не подпуская никого. Эвелин молчала, вглядываясь в моё лицо.
Быстро образовавшаяся мутная пелена скатилась по щекам крупными каплями слез. Видимо повлияло напряжение последних дней. Возможно из-за сомнения в её взоре, а может из-за того, что наконец я нашла её…
— Мам, я так долго тебя искала… — осипшим голосом. Не выдержав взгляда её синих глаз, опустила голову. Продолжая реветь и всхлипывать, произносила слова, что не желали правильно выговариваться: — Я понимаю… меня сейчас тяжело узнать… Волосы покрасили и йерта совсем непослушная… — отключила мечи, рукавом куртки попыталась вытереть мокрые щеки.
— А ты собери свою волю в кулак, — начала она дрожащим голосом. А я снова посмотрела на неё и продолжила:
— И сделай! Ведь кроме тебя никто не сможет сделать…
— Лали… — выдохнула она.
Подскочила ко мне и схватив в охапку, крепко обняла.
— Мам…. — слезы снова брызнули из глаз.
Вдыхала такой родной запах и ревела навзрыд, крепко обнимая её.
— Лали, девочка моя… родная моя… — она также всхлипывала, шмыгала носом и постоянно повторяла: — Живая, смогла… девочка моя… — гладила по спине, по голове… и снова крепко сжимала.
Неожиданно йерты окружающие нас, все разом упали обездвиженными телами. Все триста с лишним девушек валялись ненужными, сломанными куклами.