ДРУЖИТЕ С АМЕРИКОЙ ОСТОРОЖНО
18. Богатый — не значит умный. Это лишь значит, что в данном месте и в данных условиях хватило ума разбогатеть.
Америка и Россия имеют два разных народа с двумя разными ментальностями, разные исторические и политические традиции, разные территории и разные исходные площадки. Механический перенос экономической модели — был глупость. Дурак может знать языки и иметь образование, дурак может иметь властный характер. Но пятнадцать лет провалов ясно показали, что русские реформаторы делятся на две категории:
РУССКИЕ РЕФОРМАТОРЫ — ДУРАКИ ИЛИ ПОДЛЕЦЫ
Они при большом благополучии, а страна в нищете и развале.
Америка безусловно имела в виду подчинить Россию экономически, а также военно и идеологически. Но устроить вымирание — это мы сами.
Что мы хотим иметь с Америки? — Пользу.
Можно ли вообще иметь с Америки пользу? — Еще бы нет.
Надо ли для этого делать все, что она советует? — Избави Бог!
Чью пользу преследует Америка? — Свою, чью еще.
Расходится ли польза России и Америки? — Очень во многом.
Совпадает ли польза России и Америки? — Кое в чем.
А что хочет Америка с России? — Тоже пользу, чего же.
Можем ли мы доверять друг другу? — Мы не в ЗАГСе. Проверять!
19. В сегодняшнем американоцентричном мире нет никакого смысла враждовать с Америкой — но лишь дружить и сотрудничать с максимальной выгодой для себя.
Выгода России заключается в сохранении территории, подъеме экономики, ограждении от терроризма, увеличении населения, возвращении роли на материке.
Выгода Америки — насчет России — дружить против Китая, Европы, Среднего и Ближнего Востока, иметь Россию под своим влиянием, всасывать ее средства в свою финансовую систему.
Русские деньги в американских банках — есть предательство государственных интересов. А своим банкам, банкам-ворам воровского государства, никто не доверяет.
Абсолютная прогнилость, абсолютная коррумпированность, абсолютное воровство (лето 2005) русского режима не позволяет и здесь надеяться на разумную политику национальных интересов.
Создание образа Америки как врага — должно отвлекать народ от реальных врагов, воров и предателей своей страны.
Создание и использование многоходовых, вариантных союзов с Америкой есть наилучшая внешняя политика сегодняшней России. Но при этом ни о каком выполнении советов или предписаний американских институтов российской стороной не может быть и речи.
Позор солнца
Настанет год, России черный год, когда венец поэтов упадет.
Дожили, сказал попугай.
Гаврила ползал в пыли, прося прощения и денег.
О, как мы гордились великими гуманистическими традициями великой русской классической литературы. Как вышли мы все из гоголевской «Шинели». Как объяснялись в любви к маленькому человеку. Как горели свободой конфорки под чайниками на ночных кухнях!
Н-ну?! Вот-т тебе выход из камеры! Вот-т тебе отданный братьями меч! Муза, лира, труба, спирт, шашку, коня! Где вы, мастера культуры, продажные криворукие твари? Кто вы теперь, кто вам цалует пальцы, кому теперь вы лижете зады?
К концу восьмидесятых всем так обрыдли советские фанфары, фальшивые насквозь и наглые без стыда, что русская литература вырыла могилу под еще шевелящегося полупокойника. Все советское было объявлено плохим, все несоветское — хорошим. Белые, буржуи, цари, капиталисты, эмигранты, антисоветчики — все были хорошие. Вот только фашисты остались все-таки плохими, но они ведь были коллеги и подельники коммунистов, просто потом передрались.
Чернуха, зеки, лагеря, репрессии, страх и безнадюга — гной был выпущен из-под спуда на страницы изданий, и это было справедливо и естественно. Слишком долго и плотно замалчивали. Восстановление равновесия и справедливости. Закрома и сусеки вскрывались.
Черт. Эмигрантская и антисоветская литература оказалась слабее и жиже советской. Черт… Нет, не секретарской официозной — та продажная белиберда канула с позором и исчезла напрочь. Но литература оставшихся — хоть «убежденцев», хоть «попутчиков», хоть «нейтралов» — была настоящее, крепче, значимее, была просто что надо в лучших образцах. Булгаков и Лавренев, Катаев и Каверин, Бабель и Иванов, Гайдар и Симонов, Ильф и Петров, в конце концов.
Чужбина не мед. Ты перестаешь быть тем, чем был в прежнем месте — здесь почва другая, и история, и язык, и народ, и магический звездоподобный кристалл внутри художника постепенно обкатывается накатом чужих прозрачных волн в голыш, гальку, песок. Восплачем! Но — банально до пошлости и верно до боли: великая литература никогда не может возникнуть на чужой почве и в раздрае с исторической судьбой твоей страны и твоего народа. Ты художник? Так рискуй, страдай и умри вместе со всеми. Жестокий приказ ремесла.