- Приеду. Прямо сейчас приеду. Ты где находишься?
- Я... - Она искала и не находила слов. Может, поняла, если назовет больницу, я все пойму. - Приезжай к нашему дому, - сказала она, - мы сейчас с Андреем приедем.
Значит, дело совсем плохо, если они вместе с Андреем приедут, понял я. Уже плохо соображая, бегу к Семену Алексеевичу с просьбой отпустить меня. Сообразив, что у меня дома что-то случилось, он молча кивнул головой. Вот за такие вещи мы его и уважали. Он всегда молчал, когда нужно, и говорил очень редко. Всегда по делу. Теперь он даже не спросил, когда я вернусь.
Я бросился к машине и едва не стукнул свою "девятку", когда выезжал со стоянки. А потом, выжимая из автомобиля все возможное, гнал к дому моей бывшей жены. Уходя, я оставил им свою квартиру, а сам снимал комнату. Потом, правда, Семен Алексеевич выхлопотал мне двухкомнатную, в которой я жил один, как король. Все девицы, которые иногда появлялись в моей огромной квартире, изумлялись ее величине - она вполне могла сойти за пятикомнатную в "хрущобах".
Я домчался на место через пятнадцать минут, хотя обычно дорога занимала минут тридцать - тридцать пять. На трассе многие сотрудники ГАИ знали меня в лицо, поэтому-то мне и удалось проскочить так быстро. Когда я приехал, их еще не было у дома. Я в нетерпении кусал губы, гадая, что именно могло произойти, но уже тогда понимал, что просто так Алена мне бы не позвонила.
Они приехали еще через пятнадцать минут. Я бросился к машине. В автомобиле, кроме Андрея и Алены, никого не было.
- Где Игорь? - заорал я не своим голосом.
- Он дома, - ответил Андрей, и я обессиленно прислонился к машине. Честное слово, я предполагал самое худшее...
- Успокойся, - сказала Алена, выходя из машины. Она, видимо, поняла мое состояние. Ведь если разобраться, у меня, кроме них, никого не было. Ну, может, еще Виталик. И больше никого - на всем белом свете. Знакомых много, есть даже такие, которых по привычке называю друзьями. Есть женщина, с которой я встречаюсь последний год. Но по-настоящему близких людей у меня не так много, это я отчетливо понял именно в тот момент у машины.
- Что случилось? - спрашиваю я, а на мне уже лица нет. Только белая маска.
- Игорь заболел, - коротко ответила Алена. Вообще она стала какой-то другой. Или я раньше ее не видел. Более четкая, более собранная, что ли. Почему я раньше не замечал, что она выросла? Мы ведь поженились, когда ей еще двадцати не было.
- Как это заболел, - не понял я, - чем заболел? Почему он дома? Где вы были? Откуда ты мне звонила?
- Нам показали результаты анализов, - твердо сказала она. - У него... - Она отвернулась, кажется, всхипнула. Но сразу взяла себя в руки. Господи, неужели должна была случиться такая трагедия, чтобы она из истеричной бабы превратилась в настоящую женщину? - У него... - Она снова не смогла найти подходящего слова. - В общем, его нужно срочно на Полное обследование. Очень срочно. Врачи считают, что ему можно помочь, если все сделать достаточно быстро. У него непорядок с сердцем.
Она ответила на все мои вопросы. Почти на все.
- Где Игорь? - спросил я.
- Дома, наверху, - она кивнула головой. Забыл сказать, что, пока мы говорили, Андрей отошел в сторону. Да, очень хороший парень, хотя и рыжий. Почему Алене понравился рыжий? Хотя я тоже не очень черноволосый. Волосы у меня русые, сейчас больше седые. Ну мне и лет побольше, чем Андрею.
- У него плохо? - спрашиваю я, чтобы больше не говорить на эту тему.
Она кивает головой и снова молчит. Черт возьми, я даже не думал, что она может так измениться. И всего за несколько лет. Она отвернулась в сторону, наверное, пыталась собраться с мыслями. К нам подошел Андрей.
- Мы уже все решили, - твердо сказал он, - мы продадим нашу квартиру и переедем к моей маме. На эти деньги мальчика можно повезти за границу. Они говорят - лучше в Германию или в Швейцарию. Можно в Израиль, сейчас там много хороших врачей, у меня немало друзей уехали туда.
- Как это квартиру? - спрашиваю я, ничего не понимая. - Ты будешь продавать квартиру? Вы переедете к маме?
- Вообще-то это твоя квартира, - смущенно говорит Андрей, - если ты не будешь возражать, конечно.
Он хочет продать квартиру, в которой живет, в которой успел сделать ремонт, поменять всю мебель, прожить с женой несколько лет. И в которой родилась их девочка. Продать, чтобы спасти моего сына. Представляете, каким подлецом я окажусь, если вдруг начну отказываться.
- Но почему продать? - все еще не понимаю я.
- Обследование очень дорогое. А если назначат полный курс лечения, это вообще большие деньги, - тихо проговорил Андрей. - Ты не думай, я все свои сбережения отдам. Машину продам. Но у меня много нет, ты ведь знаешь, мы все в ремонт ухнули. И мебель новую купили.
- У вас ведь трехкомнатная квартира, - машинально говорю я, - много не дадут.
- У нас четырехкомнатная, - возражает Андрей, - хорошая квартира. Я ведь тебе объяснил, что все деньги на ремонт ушли. Помнишь Варвару Николаевну, вашу соседку? Мы ее двухкомнатную квартиру у сына купили, когда она умерла. А потом из двух квартир сделали одну.
- Кто купил? - спрашиваю я, все еще ничего не соображая.
- Мы купили, - он даже в этот момент не говорил, что это он купил. Как он мог купить квартиру? Откуда у врача, пусть даже такого опытного, как Андрей, могло появиться столько денег?
- Я дачу свою продал, чтобы купить их квартиру, - поясняет он, словно извиняясь. И он еще спрашивает моего разрешения!
- Подожди, - говорю я решительно, - почему ты должен что-то продавать? Продам я. У меня большая квартира. За мои две комнаты дадут больше, чем за ваши четыре. У меня в центре, в самом центре. Да еще в таком здании. За нее столько денег дадут, что я пять квартир купить смогу, - говорю и понимаю, что ничего не выйдет. Никто мне не разрешит продавать квартиру в таком доме. Это ведь почти что ведомственная квартира. И получил я ее недавно. Если даже плюну на все и продам, то нужно уходить с работы. Да еще могут действительно не разрешить. Я ведь ее даже не приватизировал.
- Нет,- говорит Алена, поворачиваясь к нам, - ничего ты продавать не будешь. Мы уже все решили. И вообще, я позвонила тебе, чтобы ты все знал. Андрей настоял, чтобы я позвонила и сказала тебе все. А помощь твоя нам не нужна.