Выбрать главу

— Да постой ты! Куда ты?! Я сейчас такси вызову, отвезу тебя домой! Или в больницу! Тебе к врачу надо!

Анна вырывалась, оглядываясь по сторонам лихорадочным, безумным взглядом. Где она, эта смерть? Вон та машина? Или внезапный инфаркт? Она должна была понять, должна была увидеть, чтобы хоть что-то сделать, но чем сильнее она металась, тем быстрее, казалось, сжималось вокруг них кольцо.
Они стояли на тротуаре возле кафе. Дождь усилился, превратился в настоящий ливень, хлестал по асфальту, по крышам, по лицам. Рядом, у обочины, стоял старый грузовик с прицепом, груженый ржавыми металлическими трубами. Водитель, видимо, спал в кабине.

Анна, в очередной раз дернувшись от Сергея, сделала шаг назад, ближе к проезжей части. Сергей шагнул за ней, чтобы снова поймать ее за руку. И в этот момент произошло то, что должно было произойти. Грунт под колесами старого грузовика, размытый ливнем, поплыл. Тяжелая машина, стоявшая на ручнике, но ручник на мокром асфальте и размокшей земле — плохая опора, медленно, неумолимо покатилась назад, прямо на тротуар, прямо на них.

Анна увидела это краем глаза, когда металлический борт грузовика надвинулся на них, заслоняя свет фонарей. Сергей, спасая ее, рванул ее на себя, в сторону, пытаясь отбросить под козырек кафе. Его движение было резким, сильным, но отчаянным. Анна, потеряв равновесие, кубарем полетела на асфальт, больно ударившись локтем и коленом, и врезалась спиной в стену. Она вскочила мгновенно, не чувствуя боли, и замерла.

Грузовик остановился, врезавшись задним бортом в столб. Металлический скрежет, звон разбитого стекла фары. Сергей стоял в двух шагах от нее, целый и невредимый. Он не смотрел на грузовик. Он смотрел на нее. В его глазах не было ни страха, ни облегчения. В них было что-то другое. Странный, пристальный, немигающий интерес. Он перевел взгляд куда-то выше ее головы, на то место, где только что, вероятно, горели цифры, и его лицо изменилось. Сначала на нем отразилось непонимание, растерянность человека, увидевшего нечто, не укладывающееся в привычную картину мира. Потом — изумление, граничащее с восторгом. А потом — ледяной, животный, первобытный ужас, от которого расширяются зрачки и деревенеют мышцы. Он смотрел на нее так, как она сама смотрела на других. Как смотрят люди, когда впервые видят дату над чужой головой.

Анна поняла. Поняла с чудовищной, ослепляющей ясностью, от которой все внутри оборвалось и рухнуло в бездонную пропасть. Этот взгляд. Она знала его. Это был ее собственный взгляд. Он видел. Он видел цифры над ней. В ту же секунду, разрывая шум дождя, раздался визг тормозов. Таксист, объезжая место аварии с грузовиком, мчался на скорости, не видя из-за пелены ливня женщину, стоящую на проезжей части, парализованную этим внезапным, чудовищным прозрением. Удар был чудовищным по силе, но быстрым, как вспышка молнии. Анна даже не почувствовала боли. Был лишь толчок, ослепительная вспышка света перед глазами и ощущение невероятного, освобождающего, почти блаженного падения в пустоту. Ее тело, перелетев через капот, отбросило на мокрый асфальт. Дождь смывал кровь с ее лица, с ее волос, смешиваясь с грязью в лужах. Люди выбегали из кафе, кто-то кричал, вызывая скорую, кто-то бросился к ней, но было уже слишком поздно. Ее глаза, широко открытые, смотрели в серое, низкое, равнодушное небо, с которого все так же лил холодный октябрьский дождь. Над ее головой, в последнюю секунду, прежде чем погаснуть, мелькнула зеленая цифра. «Сегодня». А потом не стало ничего.

Конец

на сайте правообладателя