Новогоднее радио донесло до Братского партизанского края канонаду с берегов Ловати. Советские войска ворвались в Великие Луки, уничтожили остатки частей вермахта, разбитых в многодневном сражении за город.
Получив эту радостную весть, секретарь подпольного Пустошкинского райкома партии Васильев собрал комсомольских активистов, которые должны были проводить беседы с населением деревень Пустошкинского и Невельского районов, на границе которых находились в те дни отряды 2-й калининской бригады.
— А что, если мы, Яков Васильевич, собрание молодежи проведем? — обратилась к нему Валя Карасева. — А после собрания песни и танцы, как до войны.
Кое-кто из ребят засомневался:
— Опасно все-таки. Фашисты рядом. И их немало.
Большинству собравшихся предложение Карасевой понравилось. Его поддержал и заместитель командира отряда коммунист Спиридон Калинин. Пошли все к комбригу Петру Васильевичу Рындину.
Он спросил:
— А сколько думаете пригласить народу?
— Человек двести, — ответила Нина Салазко, инструктор Калининского обкома комсомола.
— Это значит, люди будут из двух-трех десятков деревень?
— Да, примерно.
— Получается, с учетом своих ребят, целая молодежная конференция, — улыбнулся Рындин. — Заманчиво, но следует подумать. Фашисты, узнав о таком сборе, могут на нас авиацию бросить, не говоря уже об охранных войсках.
— А мы оповещение о собрании сделаем тайно и быстро, — заверила комбрига Нина Салазко.
К вечеру разрешение было получено. В зимнюю ночь поскакали комсомольцы в дальние деревни с приглашениями на молодежное собрание двух районов. А Рындин приказал направить на дороги бойцов в засады, усилить посты охранения на случай появления карателей.
…Низко стоит неяркое январское солнце, но в тот день оно сверкало искристыми блестками на поседевших от инея ветках. А может быть, это так казалось молодым партизанам и партизанкам, столпившимся в радостном ожидании у клуба деревни Морозово. Шутки. Смех. А где-то в глубине души тревожное сомнение: «А вдруг не приедут, побоятся?»
— Едут! Едут! Вижу сани, — закричала Нина Салазко, не сводившая глаз с пологого взгорья.
Вторые сани вырвались из соснового урочища. Третьи показались на берегу озера Язно. Баянист заиграл «Катюшу»… Гости все прибывали и прибывали. К полудню число их перевалило за двести пятьдесят. Не хватало мест — рассаживались на полу, на подоконниках.
Жадно выслушали собравшиеся доклад Васильева «Наступление Красной Армии и задачи молодежи оккупированных районов». О партизанской жизни, о своих боевых товарищах рассказали Лена Подрезова, Валя Карасева, награжденная медалью «За отвагу». Последней выступила Таня Васильева, бежавшая из эшелона, который увозил советских людей в фашистское рабство. Клятвой звучали слова: «Нет в мире краше нашей Родины. В неволе наш родной край сейчас. Но скоро придет освобождение. И мы не должны бездействовать. Бороться до победы — вот наш девиз. Никогда не склонять головы перед лютым врагом — вот долг всех честных русских людей. Никогда я не подчинюсь проклятым фашистам! Никогда!»
Горячо, страстно говорила девушка. А память воскрешала страшную картину недавнего прошлого… Поезд идет на запад. Медленно тянется, пропуская к фронту воинские эшелоны. К зарешеченным окнам приникли заплаканные лица. Первая партия пустошан и невельчан, угоняемых в неметчину. В Брест-Литовске нужно было погрузиться в другой товарняк. А тут воздушная тревога. Растерялись конвойные. Вот тогда Таня и крикнула: «За мной, девчонки!» — и первой нырнула под вагон пассажирского поезда… Шли ночами. Дневали в заброшенных постройках. Питались тем, что подадут добрые люди. Измученные, еле живые добрались до родных мест. И сразу в лес, к партизанам.
Собрание представителей молодежи тридцати деревень. Советские песни, исполняемые хором в триста с лишним человек. И это на оккупированной территории, в трех десятках верст от Пустошки, где размещался в те дни батальон полевых войск! Такое стало возможным только после образования Братского партизанского края.
«Красным бельмом» называли край в штабах охранных войск и направляли в его пределы отряды карателей. Они выжигали партизанские деревни, зверски расправлялись с населением.
В начале 1943 года командование фашистских войск приняло решение любой ценой ликвидировать Партизанский край. В январе — марте на его защитников обрушились две крупные карательные экспедиции: «Заяц-беляк» и «Зимнее волшебство». В первой участвовали четыре полка (один — охранных войск и три — полевых) и сводные отряды из десяти гарнизонов. У карателей были орудия, танки, авиация. Первый удар наносился по районам, контролируемым калининскими партизанами.