…Эшелон шел из Латвии к линии фронта. На платформах — зачехленные орудия, бочки с бензином. В отряде об этом узнали поздно, и все же командир решил: надо успеть.
— Постарайтесь, ребята, — обратился он к подрывникам Боровкову и Ермакову. — Нельзя пропустить гадюку дальше. Спешите наперехват. И как можно быстрее.
Молодые ноги быстро донесли подрывников к полотну железной дороги. А выйти на насыпь нельзя: усиленное патрулирование. Залегли ребята в кустах.
— Петро, давай переберемся на другой участок, — предложил Ермаков.
— Не успеем, Антон. Смотри! Смотри!
Из редкого березника, подходившего почти вплотную к железнодорожной колее, вынырнул паровоз. За ним серая череда платформ и вагонов. Тяжелый состав.
— Уползет, гад, — прошептал в отчаянии Ермаков.
— Нельзя упустить, Антон, нельзя, — крикнул, услышав гудок, Боровков.
Вскочил. Взрывчатку на грудь. Гранату в руки.
Поднялся и Ермаков.
— Не надо, Антошка. Я сам. Прощай.
— Нет, я. Прощай, друг…
Два русских парня с огненным сердцем Данко… Они не слышали, как хлопушками рвались бочки с бензином. Не видели, как горели платформы и летели с насыпи немецкие пушки…
Пламенным советским патриотом был и Андрей Семенович Портнов — станционный служащий из Пустошки. Гитлеровцы заставили его работать стрелочником, пригрозив, что в случае отказа расправятся с его семьей. Портнов согласился.
…Та ночь выдалась холодной и темной. Солдаты, обычно конвоировавшие ночью русских стрелочников, на этот раз остались в здании вокзала. А со стороны Идрицы вот-вот должны были прибыть два воинских эшелона — один за другим. Направление — к фронту.
Портнов шел к стрелкам. Уже выходя из будки, он решил: пришел час расплаты с ненавистным врагом… Фонариком дал сигнал первому эшелону остановиться. Залязгали буфера. Вот и хвостовой вагон. Сигнальных огней на нем не было. Это облегчало задачу.
Ухо Андрея Семеновича уловило едва доносившийся шум второго поезда. В висках тяжело стучало от прилившей в голову крови, но мысль работала четко, укреплялась решимость… Из-за поворота показался паровоз. Сигнал фонариком — путь свободен. Эшелон, не снижая скорости, промчался мимо Портнова. Когда машинист заметил стоявший на пути первый поезд, было уже поздно.
Удар! Со скрежетом и треском вздыбились вагоны. Стали рваться снаряды. На станции и в городе поднялась паника.
Это произошло накануне 26-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Скрыться Портнову не удалось. Он был схвачен фашистами и расстрелян.
Битва на рельсах летом и осенью 1943 года вызвала новый подъем партизанского движения. В качестве ответной меры ставка Гитлера приказала усилить карательные акции. Кроме того, по настоянию командующего группой армий «Север» Кюхлера были смещены начальник тылового района генерал-лейтенант Рокк и коменданты тыловых районов 16-й и 18-й армий.
Чтобы обеспечивать всем необходимым засевшие в бетонных норах под Ленинградом войска и дать им возможность, если это потребуется, отойти за линию «Пантера», командование вермахта решило изгнать все население от Гатчины до Пскова. В связи с этим новый командующий охранными войсками и начальник тылового района группы армий «Север» генерал фон Бот издал 21 сентября 1943 года специальный приказ. В этом чудовищном документе (подлинник его хранится в архиве) говорилось:
«Эвакуация должна быть проведена немедленно и с использованием всех средств и возможностей… Эвакуированные используются частично на работах для предприятий «Пантера», частично в оккупированных областях и на территории рейха. Считается, что 50 процентов людей в каждой колонне работоспособны. Дети в возрасте от 10 лет считаются рабочими…»
И запылили большаки и проселки, прилегающие к шоссе Ленинград — Псков — Остров — Опочка. Тысячи людей с котомками за плечами двинулись к сборным пунктам. Дети, подростки, женщины, старики шли как военнопленные, под охраной автоматчиков и овчарок. У эвакуируемых отбирали зерно, скот, последнюю курицу, теплую одежду.
Запылали вдоль дорог гигантские факелы. Десятки деревень, жители которых отказались подчиниться приказу фон Бота, были преданы огню. Сентябрьская акция вандализма была той каплей, которая переполнила чашу терпения. За оружие теперь взялись и стар и млад. В трех зонах оккупированной Ленинградской области началось всенародное восстание против немецко-фашистских захватчиков.