Очень точно обстановку тех дней характеризовала родившаяся тогда присказка:
Это хорошо понимали и блюстители «нового порядка» в Себеже. «Коньячная компания» теперь уже не собиралась у майора Шутта в ортскомендатуре. После загадочного исчезновения его личного шофера — «преданного Ивана» (в тайной полевой полиции не без основания полагали, что Елисеев ушел к партизанам) начальник тайной полевой полиции Венцель, контрразведчики Шкреба и Игнатенок стали избегать интимных встреч у заместителя коменданта ортскомендатуры.
О том, что приходит конец их господству, оккупанты отдавали себе отчет не только в Себеже. Сохранился документ хозинспекции фашистской группы армий «Центр», в котором указан процент «зараженности бандитизмом» (так гитлеровцы называли партизанское движение) в пограничных районах Калининской области и Белоруссии. В этом документе есть такие цифры: Себежский район — 63 процента, Идрицкий — 80 процентов, Россонский — все 100. А в докладной записке начальника оперативной группы «Б» полиции безопасности и СД, датированной октябрем 1943 года, прямо говорится: «Россоны являются в настоящее время большим бандитским центром».
В декабре Себежское отделение тайной полевой полиции арестовало Маргариту Ляшкевич. Роясь в бумагах разведчицы, Венцель нашел не отправленное ею письмо любимому человеку и в нем слова: «А озера тут голубые…» Не удержался, выругался: «Доннер веттер! Не голубые, а гиблые!»
«Разведайте и донесите…»
О, доблестный, рвешься ты
в бой, осмелев,
Но прежде чем ринуться —
дело бойца
Намеренья вражьи
постичь до конца.
Более 1500 радиограмм с разведывательной информацией, более 400 письменных донесений пришло в ответ на лаконичные радиоприказы, начинавшиеся, как правило, словами: «Разведайте и донесите…» И это только в штаб партизанского движения Калининской области. А сколько раз отстукивали свои позывные радиопередатчики разведывательных групп армий и фронта! Неслись в эфир «тире — точка, точка — тире» и тогда, когда ослепительно-белым было низкое снежное небо, и тогда, когда на плащ-палатки разведчиков обрушивались потоки дождя.
Третьим военным летом радиомост соединял штабы партизанского движения и Красной Армии более чем с 1000 разведчиками, находившимися в районах Себежа, Резекне, Лудзы, Опочки, Пушкинских Гор, Новоржева, Насвы, Пустошки, Невеля, Россон, Освеи. На основании их данных штаб партизанского движения Калининской области выпустил 354 разведывательные сводки, 8 отчетных карт с «легендами» и объяснительными записками к ним, 11 схем и планов крупных военных объектов фашистских войск.
В первые месяцы войны, когда линия фронта еще не устоялась, большое значение имели «челночные операции» маленьких разведгрупп. Суть их — визуальное наблюдение в пути. Информация разведчиков-маршрутников имела сиюминутную ценность, по именно «челночные операции» (принцип: туда — сюда, за линию фронта и обратно) помогали разведотделам штабов армий создавать мозаику ближайших тылов врага. Анализ делали другие — разведчики более высоких рангов.
…Сотни испуганных людей толпятся в кюветах шоссе. В руках у них — узлы, за плечами — котомки. Вот один застыл с козой на поводке, другой в ужасе прикрывает собой ребенка… Беженцы… На шоссе грузовики и огромные «майбахи». Гитлеровцы сидят на скамейках, точно в кинозале. Самодовольные. Это от них, солдат фюрера, зависит теперь уничтожить этих «руссиш» или проехать мимо, горланя «Германия, Германия превыше всего».
И тебе, разведчику-маршрутнику, как всем в толпе, страшно. Вот-вот полоснет автоматной очередью этот пьяный фашист с крылатой эмблемой вермахта на груди. Вот он уже поднял свой вороненый горбатый «шмайсер». А ты стоишь у обочины и считаешь бронетранспортеры, орудия, запоминаешь знаки на кузовах, номера машин. Завтра все это должно стать известно одному из наших штабов. А послезавтра ты опять проскользнешь через неустоявшуюся линию фронта и будешь разыскивать «потерявшихся родителей» или «жениха», мобилизованного на оборонные работы, но искать именно там, где солдаты тянут к хатам провода или где скопище штабных машин.
В судьбах солдат невидимого фронта есть своя железная необходимость. Их имена часто остаются неизвестными. Но проходят годы, и завеса таинственности, окутывающая их имена, падает… Мария Евдокимова, Александра Шагурина, Лена Суравнева, Клава Королева, Полина Тихомирова. Они не могли в минуту смертельной опасности выхватить из кармана револьвер и, отстреливаясь, бежать к лесу-спасителю. И гранат у них не было, чтобы, уж если иначе нельзя, подорвать себя, избавиться от пыток в гестапо. Они сражались другим оружием: цепким взглядом и памятью, хитростью и огромным мужеством.