Однажды Евдокимова и Королева возвращались с ценными разведданными из района Новосокольников. Вечерело. Оставалось пройти еще мимо одной деревни, а там, за перелеском, «ворота», через которые можно проскользнуть к своим. Но что это? Пламя взметнулось в одном конце деревни, бурый дым повалил из дома на противоположной стороне.
— Пожар! — воскликнула Королева.
— Нет, Клава, тут что-то не так. Подойдем поближе, — предложила Евдокимова.
Подошли. Затаились в кустах. Страшная картина открылась их глазам: несколько гитлеровцев с факелами в руках бегали по деревенской улице, поджигая избы, трое солдат загоняли в сарай женщин и детей.
— Неужели подожгут? — прошептала Клава.
Зажгли.
— Идем, — поднялась с земли Евдокимова.
И они пошли. Нет, не в перелесок, а в горящую деревню, где факельщики-мотоциклисты еще только заводили моторы. Перебегая от избы к избе, разведчицы приблизились к сараю, крышу которого уже лизали огненные языки, сбили засов, спасли обреченных.
В «челночных операциях» не так важно было точное соблюдение разведчиками «легенды», как умение быстро ориентироваться.
…Мгновенная реакция. Нет, не зря про нее говорил начальник разведки армии. Она — «палочка-выручалочка». Как-то группа Евдокимовой, шла к поселку, где предположительно фашисты создали оперативный аэродром. Путь далекий и все лесом. Глухомань. Кругом необхватные ели. Тут бы идти спокойно, сбросить напряжение. Но Мария строго предупреждает:
— Осторожнее ступайте, девчата. Разговор — шепотом.
И вдруг команда:
— Замри!
Запах сигареты… Такое по плечу лишь опытному следопыту. В тягостном ожидании проходит несколько минут. И вот уже слышна негромкая чужая речь. Показались гитлеровцы с автоматами в руках, человек пятнадцать. Прошли в десяти шагах от огромного поваленного дерева, за которым укрылись разведчицы.
Находчивость — сестра смелости. Эту поговорку часто слышала Александра Шагурина от своего наставника. И убеждалась не раз в ее правоте. Однажды ее и Любу Соломонову задержал фашистский патруль в небольшом поселке у колонны машин. Девушек привели к дежурному офицеру воинской части, расположившейся здесь на отдых.
— Почему считали автомобили? — с видом заправского следователя спросил молодой лейтенант через переводчика.
— Зачем нам считать? Мы просили ваших солдат подвезти нас в город, — отпарировала Шура.
— Зачем в город?
— К доктору. Короста у нас, — Шагурина шагнула поближе к офицеру и протянула руки в цыпках, — вот, смотрите.
Гитлеровец брезгливо отшатнулся, и вдруг взгляд его упал на ботинки девушек — у обеих одинаковые, армейского образца.
— Кто дал вам эти ботинки?
— Мы выменяли… — начала Люба, но неожиданно раздалось:
— Ой!
Шагурина медленно оседала на пол, держась за живот. А была Шура полная не по возрасту.
— Ты что, брюхата? — нагнулся над ней переводчик.
— Ребеночка жду, миленький, — пролепетала Шагурина, — ой не дай бог скину.
Услышав перевод, офицер чертыхнулся и ушел. Люба стала хлопотать около подруги. Переводчик сжалился: принес куль соломы, бросил на пол со словами:
— Лежи, дура. Нашла время котениться.
Ночью «беременная» Шура и Люба исчезли из поселка. Они определили номер части, сосчитали прицепленные к машинам орудия, а разговоры солдат подсказали, сколько артиллеристы будут находиться в резерве.
Опасность подстерегала разведчиц на каждом шагу, но иной раз была к ним благосклонна и «госпожа удача»… Евдокимова вела группу к линии фронта. За несколько дней пребывания разведчиц на оккупированной территории обстановка у «зеленой тропы» (так маршрутники называли щели на стыках частей, армий) изменилась, и группа оказалась у хорошо замаскированного дзота. Раньше его в кустарнике на холме не было. Девушек задержали. Офицер выслушал их объяснения и сказал, усмехаясь:
— Как говорят французы, чуть-чуть слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Мотя Попова, прилично знавшая немецкий язык, перевела шепотом:
— Не верит тому, что мы говорим.
Офицер приказал что-то одному из солдат и небрежно махнул рукой.