Пограничная закалка, душевная щедрость помогали Петру Бобрусю находить верные пути к сердцам подчиненных. В создании высоко боеспособного, дисциплинированного отряда большую роль сыграли также военврач 3-го ранга Андрей Максимович Телятник, оказавшийся не только превосходным хирургом (редкий случай: доктор-комиссар), но и умелым воспитателем, Михаил Максимович Жабоедов, старший лейтенант, бежавший из плена, человек исключительной храбрости, Николай Герасимович Анисимов, политрук взвода.
…Анисимовы. Одна из крестьянских семей в тихом уголке России, на каких держалась Советская власть в деревне. Когда фашисты пришли на берега Синей, отцу Николая, колхозному кузнецу Герасиму Анисимовичу, стукнуло 60, а деду по матери Алексею Ивановичу исполнилось 98 лет. Оба они, не задумываясь, благословили сына и внука на борьбу с оккупантами.
— Ты комсомолец, — говорил Герасим Анисимович, — и знаешь свой долг. А мы поможем тебе.
— Верно, внучек, — вторил зятю Алексей Иванович. — Побьем супостата. Истинный бог, побьем.
Более года восемнадцатилетний Николай Анисимов был верным помощником — связным секретаря Красногородского райкома комсомола Петра Самойлова, организатора первых очагов сопротивления в междуречье. С января 1943 года он боец, затем политрук в спецотряде. Весной 1944 года фашисты расстреляли отца и мать Анисимова. Не пощадили каратели и его столетнего деда Бардадынова Алексея Ивановича.
Третьей военной зимой Гонтарь расширил зону своих действий. Теперь разведчики отряда уходили в Карсаву, Резекне, Мадону и другие города и поселки на латышской земле. И всегда они имели поддержку от партизан-латышей из бригады Самсона. Вилис Петрович выделял проводников, не скупился на провиант. Бобрусь отвечал по принципу «чем богаты, тем и рады», посылал партизанам-латышам тол, питание для рации, делился медикаментами.
Все ярче и ярче светил Красной Армии «партизанский прожектор». Все чаще и чаще получали штабы наших войск радиограммы спецгрупп и отрядов из глубинных районов Латвии, с берегов Немана. Солдаты незримого фронта — одиночки, объединенные в небольшие разведывательные группы, спецотряды, ежечасно рискуя жизнью, вносили свою лепту в дело грядущей победы.
Когда я смотрю фильмы о разведке со стремительными погонями на машинах, с лихой перестрелкой, всегда почему-то за экраном видится прифронтовая дорога военных лет. И бредущие по грязи Маша Евдокимова, Клава Королева, Шура Шагурина. Перед мысленным взором возникают бегущая в легком платьице в темени фронтовой ночи Полипа Тихомирова, твердо шагающий впереди своих бойцов по латышской земле майор Чугунов, люди Гонтаря, чья память была отточена на приказ: «Смотреть. Не забывать. Запоминать». Военные сводки не называли их имен. Результат их «работы» не всегда был сразу реально ощутим. Но ведь и Волга начинается с маленького ручейка.
В преддверии урагана
Мы — из камня, с волей твердой,
Из железа мы, из стали,
Нас огнем калили в горнах,
Чтоб еще сильней мы стали.
И теперь мы из гранита,
А сердца из динамита.
Ранним утром 14 января 1944 года над Невой, закованной в ледовый панцирь, прогремел гром. Раскаты его не утихали до глубокой ночи. Еще мощнее стали они на следующий день. Это открыли небывалый по силе артиллерийский огонь по фашистским укреплениям под Ленинградом корабли Краснознаменного Балтийского флота, полевые орудия Ленинградского и Волховского фронтов. Началась операция «Нева-2». Одновременно наступательные бои завязали у границ Братского партизанского края части 2-го Прибалтийского фронта.
Очистительная гроза над Невой привела к полной ликвидации блокады города Ленина. Гул артиллерийской канонады теперь не долетал до его улиц. Фашистским самолетам был наглухо закрыт доступ в ленинградское небо. Результатом январско-февральских боев стало освобождение от фашистской оккупации большей части Ленинградской области, Новосокольнического, Новоржевского, Локнянского и еще трех районов Калининской области. Советские войска подошли к Сороти, завязали бои на улицах Пустошки. Тяжелые, кровопролитные бои…