Глава двадцать первая
Райли
Я снова наблюдаю за тем, как бесполезные чертовы врачи осматривают Брэя. Они делают одно и то же, изо дня в день, на протяжении последних пятидесяти девяти дней. Они не могут найти никаких повреждений в его мозге; и они не знают, почему он не приходит в себя.
Зак обратился к лучшим неврологам, которых только смог найти. Он привозил врачей отовсюду. Все они не могут дать нам никаких ответов. Какой бы крошечной не стала моя надежда, я не могу сдаться. Он дал мне обещание всегда бороться за нас, и я решила сделать то же. Бороться за себя, за него, за нас.
Я провожу дни, сидя рядом с ним и изучая истории пациентов, страдающих от комы. Я перепробовала все чертовы методы, которые только можно найти в интернете, чтобы разбудить пациентов, находящихся в коме. Я включала его любимые песни. Пересматривала видео с его боями. Я даже заставила его тренера прийти и накричать на него, чтобы он очнулся. Как он не сопротивлялся, я не собиралась принимать отказ.
Но это не сработало — ничего не сработало. У меня заканчиваются идеи. Я не хочу сдаваться, я не могу сдаться, но я действительно не знаю, что делать. Зак и Элла тоже проводят здесь по несколько часов в день. Я оставляла их наедине с Брэем.
Я хотела быть уверенной, что именно меня он увидит, когда проснется. Однажды он сказал мне, что первое, что он хочет видеть по утрам, — это мое лицо, а второе — мою дружелюбную киску, потому что это лучший способ начать день. Я ответила, что лучшее начало дня — это кофе. Жаль, что я не сказала ему, что это неправда. Я должна была сказать ему, что он — лучшее начало каждого дня… и лучшее завершение каждого дня.
Теперь я боюсь, что, когда он проснется… если он проснется… нет, именно когда он проснется… я боюсь, что он не узнает, кто я. Я была в его жизни всего несколько месяцев. Может, сначала он должен увидеть Зака или Эллу, они ведь его семья. Что мне делать, если он меня не вспомнит?
Он влюбился в меня однажды, и то, когда я изо всех сил старалась его оттолкнуть. Я могу заставить его влюбиться в меня снова. Я думаю. Возможно. Надеюсь. Прошло всего несколько месяцев, но я уже не знаю, кто я без Брэя.
Вообще-то, знаю. Это ложь. Без Брэя я снова стану замкнутой, испуганной девочкой, какой была раньше. Я вернусь к тому, чтобы быть окруженной людьми, но испытывать глубокое одиночество. Я вернусь к роли веселой Райли, которая для посторонних не имеет ни малейшего значения, а внутри тихо умирает.
Я чувствую, что все больше и больше разочаровываюсь во врачах. Они ходят вокруг, смотрят то на одно, то на другое, но не могут его вылечить. Мне хочется кричать и швыряться вещами. Я хочу топать ногами и закатывать истерики, требовать, чтобы его разбудили. Но я знаю, что это не сработает. Зак уже пытался. Сканирование Брэя показало, что его мозг реагирует на наши голоса. Алисса говорит, что мы должны продолжать прикасаться к нему и разговаривать с ним, потому что он слышит все, что мы говорим. Так что я так и делаю. Я рассказываю ему все, почти всю историю своей жизни.
Но я не рассказала ему о Дилане. Он знает, что у меня был брат. Он знает, что тот, очевидно, умер; он возил меня в тюрьму и на кладбище в первое воскресенье месяца. Он возил меня в тюрьму. Дважды он придумывал предлог, что ему нужно навестить своего друга, который сидел в той же тюрьме, что и мой отец, — его визиты всегда совпадали с моими. Он отвозил меня на кладбище, даже не спрашивая, останавливался и час ждал меня, прислонившись к машине, а разговаривала с Диланом.
Брэй никогда не жаловался на долгое ожидание и не задавал вопросов о моих визитах. Не потому, что ему было неинтересно — я знала, что это не так. Он просто ждал, когда я буду готова поговорить об этом. Но в том-то и дело, что я не думала, что когда-нибудь буду готова. В моей душе столько гнева, печали и сожаления по поводу смерти Дилана.
Я жду, пока врачи и медсестры покинут палату, затем забираюсь на кровать и прижимаюсь к Брэю. Мне все равно, что меня постоянно отчитывает медперсонал. Он мой парень, и если я хочу лежать с ним в постели, то, черт возьми, я это делаю. Одна медсестра совершила ошибку, отчитав меня за то, что я делаю, в присутствии Зака. Скажем так, эта медсестра ушла в слезах.
За последние два месяца мы с Заком стали ближе. Он стал заботливым и сострадательным по отношению ко мне, как никогда раньше. Поначалу это было немного странно, ведь мы делали вид, что ненавидим друг друга, хотя на самом деле это никогда не было правдой. Теперь он относится ко мне так же, как к Элле и Алиссе. Он постоянно спрашивает, не нужно ли мне что-нибудь, постоянно присылает мне еду сюда, в больницу. Холли даже сказала мне, что он пытался дать ей свою модную черную карточку, чтобы она купила мне одежду, туалетные принадлежности и прочую женскую ерунду, которая мне нужна.