— Значит, мой глиссер сейчас… — Я изобразил ладонями кубик.
— Увы… — вздохнул мой собеседник. — Наш агрегат работает безотказно.
— А если бы я не упал в воду? Или решил искупаться? Меня бы тоже?… — Я снова изобразил кубик.
— Но ведь вы случайно оказались в районе испытания… — развел руками мой спаситель. — Теперь мы применим еще более надежную блокировку для предотвращения подобных случаев. Рыбу уже сейчас отпугивает ультразвуковой генератор, который включается вместе с циклоном. А вообще — то мы объявили залив запретной зоной и никак не думали, что кто-нибудь попадет туда через наше ограждение.
— Это все из-за тумана, — сказал я. — Слишком поздно заметил ваше ограждение.
— Ну а теперь вот какая приятная новость, — наклонился надо мной Сергей. Он взял с тумбочки газету, сложенную так, что в глаза сразу бросалось сообщение, набранное жирным шрифтом.
Я взял газету и прочел:
«Службой сейсмической разведки два дня назад было зарегистрировано подводное землетрясение значительной силы в северной части океана. Возникла мощная волна — цунами, которая, как показали приборы службы оповещения, со скоростью до 700 километров в час движется по направлению к Восточным Островам. Население угрожаемой зоны своевременно оповестили и эвакуировали в глубинные районы.
Одновременно была включена опытная Станция интерференционной защиты, разработанная коллективом ученых Института физики океана Академии наук СССР. Сигналы датчиков, расположенных в различных районах океана, автоматически обработала электронно-вычислительная машина, что позволило уточнить параметры волны и ее энергию. Подводные излучатели интерференционной защиты по указаниям ЭВМ были сориентированы перпендикулярно фронту цунами и подключены к конденсаторам — накопителям энергии. По мере приближения волны ее параметры непрерывно уточнялись с помощью автоматической системы прогнозирования цунами и немедленно вносились необходимые поправки в пусковое устройство защитной установки. Волна в районе Острова должна была достичь двенадцати метров высоты при скорости около 200 километров в час на кромке береговой полосы. Ее удар мог причинить городу и портовым сооружениям огромные разрушения.
Когда цунами приблизилось, автоматическое пусковое устройство — с помощью энергии накопительных конденсационных батарей создало встречную волну равной мощности. Произошло взаимогашение волн. По фронту цунами образовался разрыв около пяти километров. Опасность для города была ликвидирована. Волнение в прибрежной зоне, возникшее как следствие гашения волны, существенно не отличалось от сильного шторма и не причинило повреждений портовым сооружениям и прибрежным постройкам».
По мере того как я читал, буря восторга поднималась в моей душе. Расчеты оказались правильными, а наша работа ненапрасной! Побежден страшный и коварный враг! Я не удержался и захлопал в ладоши. Сергей и Юрий с улыбкой наблюдали за мной.
Потом Чеботарев сказал:
— Как видите, и наша, и ваша работа оказалась успешной. Да в сущности ведь она едина. Все мы работаем над проблемой «Человек и океан» — только находимся на разных концах этого «коромысла». Вы защищаете людей от океана, мы — океан от людей…
Я взглянул на улыбающегося Чеботарева. А ведь верно: мы солдаты одной армии. И как это раньше не пришло мне на ум?
— У меня только один вопрос: а для чего все-таки там, на острове, вы ударили меня по голове? Он сделал круглые глаза.
— Да ничего подобного. Вы упали от слабости и ударились затылком о камень…
Я приподнялся и крепко пожал Юрию руку.
ГЕНИЙ ПО ЗАКАЗУ
Если бы не миленький характер Розалии, я не сбежал бы в тот раз из дома. Но моя супруга может вывести из себя и святого. Словом, я удрал от нее и спокойно коротал вечер за своим любимым столиком и… Впрочем, это неважно.
Теперь-то я верю, что в новогоднюю ночь обязательно случаются чудеса. Но в тот раз об этом не думал. Я просидел там достаточно долго, чтобы забыть про свои огорчения и настроиться на благодушный лад. Я твердо решил, что домой сегодня не вернусь, и раздумывал, не позвонить ли одной из своих приятельниц. И тут за мой столик сел Маллер.
Мы не встречались с ним лет десять, однако я сразу узнал его. Он почти не изменился за это время, оставшись таким же нескладным и долговязым, как и в те годы, когда мы учились в университете. Джек Маллер был самым порядочным и самим способным из всех нас, и я искренне обрадовался, что снова вижу его длинную, наивную физиономию.
— Роб, я пришел сюда не случайно, — трагическим шепотом сказал Джек. — Я давно уже ищу тебя. У меня серьезное дело.
Сейчас попросит взаймы, подумал я, и мне сразу стало скучно. До чего же все люди одинаковы! С тех пор как в моем кармане завелись монеты, меня постоянно отыскивают старые знакомые. И все они после более или менее продолжительных предисловий просят одолжить им денег.
— Сколько? — спросил я, чтобы разом покончить с этим.
— Что сколько? — переспросил он.
— Сколько тебе надо?
— Два часа. Самое большее три.
— Не понимаю, — признался я с облегчением. Если бы Маллер попросил взаймы, я еще больше разочаровался бы в человечестве.
Джек потянулся ко мне через стол, распрямляясь, как складной метр.
— Роб, ответь мне на один вопрос: гениальность — это врожденное качество или благоприобретенное?
Я улыбнулся. Именно такого вопроса и следовало ожидать от Джека.
— Гениями не становятся, гениями рождаются, — повторил я где-то слышанную фразу.
— Да, это общее мнение. И тем не менее оно абсолютно неправильно. Гений — продукт среды. Ньютон, родись он среди папуасов, так и остался бы суеверным дикарем. Гением его сделала только среда.
— Допустим, — согласился я. — Что же из этого следует?
— Воздействие среды можно промоделировать. Я молча протянул руку и потрогал лоб Джека. Он сердито отпихнул ее.
— Конечно, для посредственности вырваться из круга привычных представлений — задача непосильная, — зло сказал он, вставая. — Прощай.
Маллер всегда был немного неуравновешенным, и эта вспышка меня не удивила. Недаром мы прозвали его Гейзером. Но посредственность… Я поймал Джека за руку и усадил обратно.
— Раз уж тебе зачем-то понадобилась посредственность, будь добр изложить ей свои мысли в более популярной форме. Итак, ты предлагаешь приступить к моделированию гениев?
Маллер остывал так же быстро, как и вспыхивал. Разговор с ним всегда напоминал мне драку петухов, которые долго кружат по двору, пока один из них, потеряв терпение, не бросится на противника, чтобы, получив сдачи, снова начать глубокомысленное кружение.
— Не смейся, Роб, — сказал Маллер. — Гениев можно делать по нашему желанию, причем в любых количествах…
Я отпил из стакана. Это становилось любопытным. Мысль вполне в духе века — организовать массовое производство гениев. Желающие стать Эйнштейнами — в дверь направо, будущие Моцарты — налево… Интересно, как он собирается их штамповать?
— Понимаешь, Роб, почему-то все убеждены, что состояние гениальности — нечто таинственное, недоступное анализу и синтезу. Ученые болтуны задурили всем головы в этом вопросе. А между тем тут нет никакой мистики. Дело проще, чем дважды два, и я берусь доказать это.
Для начала давай сразу откажемся от понимания гениальности как качества наследственного. Будь это так, самый первый гений никогда не смог бы появиться на свет, потому что ему не от кого было бы унаследовать свои качества.