Идея была хороша и давала нам достаточно времени на то, чтобы найти хоть что-то. Осталось только дождаться.
За три дня до отъезда Вирджина у нас с ним состоялся примечательный разговор. Вечером он пришел ко мне, когда все улеглись спать. Мы долго целовались, а потом просто болтали, лежа в обнимку.
— Вирджин, ты собираешься сказать дяде о нас? — Я спросила это легко, как бы между прочим, но из-под ресниц внимательно следила за его реакцией. Она мне не понравилась: безмятежная улыбка буквально стекла с лица любимого, но он быстро взял себя в руки.
— Мне бы не хотелось с этим торопиться, малыш. — негромко, но твердо произнес он. — Твой дядя может не обрадоваться, когда поймет, что его любимая племянница уже выросла и у нее есть парень.
— Но что в этом такого? Я уже совершеннолетняя и могу решать с кем мне быть и что делать. — всё-таки я надеялась на другие слова.
— Тише, тише, Эва. Мы ему все расскажем. — Он успокаивающе погладил меня по спине. — Позволь я сам это сделаю, когда будет подходящий момент. Хорошо?
— Хорошо. — угрюмо ответила, но мне не дали дальше предаваться унынию, потому что очередной его головокружительный поцелуй начисто выбил из головы все мысли.
— Завтра утром я возьму у тебя кровь для анализа. — перед уходом сообщил Вир.
— Зачем?
— Мне же надо периодически проверять твое состояние, чтобы знать — лекарство помогает как прежде или надо увеличить дозировку. — Я смотрела в его глаза, и внутри снова зашевелились сомнения. Знает или нет? Причастен или невиновен?
— Малыш? — удивился Вир — Что-то случилось? — и столько искренней заботы, столько нежности в голосе, что при иных обстоятельствах я бы ему все рассказала. Но… но как раз сегодня утром Эмелина сказала, что согласно заключению ее приятеля моя кровь очистилась, и теперь все показатели пришли в норму. Да я и сама с каждым днем ощущала, как становлюсь сильнее. Мои ноги окрепли, и можно было спокойно ходить без чьей-либо помощи. Не было усталости и головокружений.
— Просто не люблю иголки. — отшутилась я и сама потянулась к его губам.
Через три дня он уехал. Так же утром Лина, сделав вид, что поставила мне укол, увезла дядю к родителям. С завтрашнего дня должна была выйти новая медсестра, и я просто сходила с ума от ужаса — ведь снова начать принимать лекарство я теперь не соглашусь ни за что. Поговорить с дядей и рассказать ему всю правду? А что если… нет, пока не найду доказательств я отказываюсь верить в причастность Ионтера.
Белла, убедившись, что охранник занят на заднем дворе, дала мне знак и я, одевшись в свободные брюки и водолазку, пошла с ней исследовать жилище. Решили начать с кабинета доктора. Несмотря на то, что кабинет и смежная с ним комната были заперты, Белла с жестом фокусника извлекла запасные ключи. На мое недоумение она лишь усмехнулась. Первым делом, что бросилось в глаза — так это спартанский вид помещения. Никаких личных безделушек, книг, записных книжек. Такое чувство, что здесь никто и не живет. Няня взялась осматривать вещи в шкафу. Я села за компьютер, но толком ничего не добилась — он был заблокирован, и требовалось ввести пароль. Тогда принялась оглядывать стол, но и там ничего интересного не нашлось. Значит, всё-таки все данные в компьютере. Белле тоже не повезло.
Вдруг мне на глаза попалась мусорная корзина. Особо ни на что не надеясь, я заглянула в нее. На самом дне обнаружился смятый листок — фотография. На ней был изображен Вир и молодая девушка. Вирджин был в летних цветастых шортах и простой спортивной майке. На незнакомке был легкий сарафан и в волосы подколот цветок. Очевидно, что фото сделано где-то на пляже, потому что на заднем плане виднелся океан. Фотография мне не понравилась, особенно то, как собственнически мужчина обнимал за талию красотку. Белла подошла ко мне в тот момент, когда я перевернула фото. На обратной стороне была сделана надпись аккуратным почерком: “любимому”. Рука дрогнула, и снимок упал с тихим шелестом на пол.
— Вот же… — витиевато выругалась моя сообщница. Я от неожиданности икнула — никогда не думала, что прилично воспитанная няня так умеет выражаться. Та нисколько не устыдившись, стала меня уговаривать не делать поспешных выводов. — Ты, девонька, не думай раньше времени, видишь же — фото выбросили. Может и не значит оно ничего. Может, это давно было.
— Да, наверно ты права. — мне не хотелось развивать тему — Потом об этом подумаю. Пойдем.