— Кто здесь? — едва слышно позвала я. Снова стон. Судя по звуку откуда-то справа. Я поползла в ту сторону, и обнаружила лежащего на земле человека. Осторожно потрогала его рукой за плечо — никакой реакции.
— Эй! Вы меня слышите? — позвала я его. Тишина. Звуки пальбы и электрических разрядов тоже смолкли. Только стук моего сердца, казалось, раздавался на всю округу. Снова тронула тело, но уже за спину. Рука тут же испачкалась в чем-то мокром и теплом, инстинктивно отдернула ее и приблизила к лицу. Кровь! Это была она. Страшное осознание потрясло настолько, что я всхлипнула и тоненько заверещала:
— Помогите! Кто-нибудь… — голос сорвался. Усилием воли заставила себя повернуть голову лежащего мужчины на бок и наклонилась поближе. Это оказался один из наемников. Его глаза были закрыты и я даже не понимала — дышит ли он. Сразу вспомнила, что произошло со мной до потери сознания и отпрянула. Ощупала себя — одежда была на мне, значит, они не сделали ничего. Не успели? Что вообще произошло, пока я была в отключке? Ответов не было, но одно я знала точно — надо уходить отсюда как можно скорее. Пока свободна и никому не интересна — надо бежать.
Кое-как встала на ноги. Огляделась. Оттуда, где были слышны выстрелы — не доносилось ни звука. И я, пошатываясь и цепляясь за стволы деревьев, пошла в другую сторону.
«Ненавижу лес». — вертелось в голове. — «Ненавижу мужчин. Ненавижу свою жизнь». Во мне кипели злость и обида. А еще я смертельно устала от всего. Каждое мгновение происходили какие-то отравительные события. Есть ли у них предел? Мой предел видимо еще не наступил, раз я до сих пор жива и не тронулась рассудком.
— Стой! — раздалось сзади. В ужасе замерла и медленно повернулась. Из темноты вышел знакомый мужчина.
— Морман. — выдохнула с облегчением. Он в два шага настиг меня и, положив руки мне на плечи слегка встряхнул. Но этого хватило, чтобы я болезненно поморщилась.
— Ты сума сошла? Почему убежала? — Он был настолько зол, что мне стало не по себе.
— Я…я не хотела быть обузой. Я думала, что смогу сама со всем разобраться.
— Разобралась? — сердито прошипел. — Посмотри на себя? Что, если бы я не успел? Знаешь, что они с тобой собирались сделать? — В конце голос просто звенел от ярости. Мне нечего было ему ответить. Он был прав во всем. Я лишь всхлипнула.
— Вот не надо слез! — Он отпустил меня и сделал шаг назад, словно отгораживаясь от чужих эмоций. — Нам надо уходить. Идем.
Он не спрашивал, а просто все решил, но я и не думала сопротивляться, хватит уже с меня. Все, что бы я ни сделала, оканчивалось плохо. Раз Морман спас меня, то мне следует слушаться. Это убережет меня, по крайней мере, от других проблем.
Кивнула. Видимо реакция удовлетворила его, потому что он облегченно выдохнул и протянул руку. Я приблизилась к нему, и мы отправились вглубь чащи.
— А что с теми, кто напал на меня? — вдруг догадалась спросить я.
Морман молчал, лишь рука на моем запястье сжалась чуть крепче. Я поняла, что уже не хочу знать.
Вдруг мой спутник остановился и зачем-то сильно толкнул меня в сторону. Не успел. Хлопок. Резкая боль в боку и я лечу на землю. Снова раздался выстрел, а следом за ним жужжание и чей-то крик. Но мне уже нет до этого дела. Мне мучительно больно и трудно дышать. Тело стало ватным, и мир поплыл перед глазами, растекаясь цветными пятнами. Стало холодно, исчезли звуки, и осталось только невыносимое желание спать. Глаза закрылись сами собой, и последнее, что почувствовала — как тело, повинуясь чужой воле, оторвалось от земли.
— Столько крови! — кажется это Лимая.
— Мне жаль.
Голоса слышатся то совсем близко, то словно с другого мира. Провал.
— Это ее убьет, она просто человек!
— Она и так умрет, если ты ничего не сделаешь! Я прошу, нет, умоляю — спаси ее. Если я хоть что-то значу для тебя, ты поступишься своими законами и хотя бы попробуешь!
Молчание.
— Хорошо. Принеси мой нож…
Я пылаю как Гаида. Нет, еще жарче. Кажется, что горит каждая клеточка тела. Глаза печет, и от этого я не могу их раскрыть. Мой рот словно набит раскаленными углями, а сердце превратилось в огненную птицу, которая вот-вот расправит свои крылья и вылетит прочь, проделав дыру в груди. От невыносимой боли хочется кричать и биться, но тело мне не принадлежит. В бесконечной агонии время стерлось, заставляя молить вселенную о смерти и избавлении. Наконец птица в груди перестала биться. Легкие больше не разрывало от раскаленного жидкого воздуха. Пришел покой. Я больше ничего не чувствовала, но что странно — продолжала себя осознавать. Что-то внутри не давало уйти в пустоту, хотя я чувствовала — она рядом, щекочет своим жадным дыханием, но забрать не может. Мое тело было мертво, но жизнь еще была во мне. Или я сама была этой жизнью?