В тот момент были только его руки, крепко сжимающие мои, были его губы и язык, его запах, тяжесть его тела и мое желание чтобы это не заканчивалось. Нас прервал шум и треск падающего дерева. Только тогда нарш смог оторваться от меня. Сев, он закрыл глаза, развёл руки в стороны, и с резким хлопком соединил ладони. Сильнейший порыв ветра буквально снес пламя затушив его, как свечу, при этом не коснувшись нас. Мы находились в центре пепелища. Не тронутым оказался только участок, на котором был наш ночлег. Словно его окружал барьер, не позволяющий огню добраться до нас. Морман открыл глаза, удовлетворенно кивнул и, притянув меня к себе, вдруг переместился. Через мгновение мы были возле той самой лачужки, что однажды попалась мне в лесу, когда я убежала из дома дяди.
— Пойдем! — нарш оторвал меня от земли и потянул за собой, приглашая войти.
Я просто не успевала за сменой событий, а времени прийти в себя никак не находилось. Мы вошли внутрь, и сердце заныло. Это ведь был дом Мормана и Лимаи. Да, они здесь не жили, но это было их общее убежище. Лимая так хорошо ко мне отнеслась, так переживала за меня, а я, неблагодарная дрянь, только что целовалась с ее мужем. Тот факт, что прошло уже три года, как она умерла, меня не останавливал перед самоедством. Тогда я твердо решила, что больше ни за что не позволю каким-либо чувствам в отношении повелителя Нархаза проявиться. Тот сумасшедший поцелуй, что до сих пор горел на губах, спишем на выброс адреналина и желание нарша помочь.
Тем временем Морман откуда-то принес мобильный и, показав мне взглядом, чтобы я располагалась, ушел в кухню. Я же первым делом отправилась наверх в свою бывшую комнату, чтобы помыться и переодеться. Душем решила не ограничиваться, а набрала целую ванну и со стоном опустилась в горячую воду. Какое блаженство. От удовольствия прикрыла глаза, откинувшись головой на бортик. В мыслях было пусто и звонко. Тело постепенно расслабилось, и я незаметно задремала. Все таки ночь еще не закончилась, да и выброс силы меня опустошил.
Проснулась от чувства, что на меня смотрят. Открыла глаза и, взвизгнув, чуть ли не с головой нырнула в воду, поднимая веер брызг. Хотя это мало чем могло помочь. Бессовестный нарш сидел на небольшой табуретке напротив и увлеченно меня разглядывал. Сам он уже успел привести себя в порядок и переодеться. От смущения села, прижав коленки к груди, закрыла лицо рукам и завопила:
— Ты одурел?! Выйди немедленно! Я не одета!
— И что? — спокойно спросил этот бесстыжий, даже не делая попытки встать и уйти. От возмущения у меня голос пропал, и я, убрав руки, гневно уставилась на Мормана. Я физически ощущала как горели щеки и уши, но что делать в такой ситуации не знала. Встать и гордо уйти сверкая голым задом не хватало духу. Сидеть дальше тоже было невыносимо. И я заныла:
— Морман, я прошу тебя уйди или дай мне хотя бы халат. Было видно, что он борется с собой, но все же встал и принес мне большое полотенце. Распахнул его, приглашая. Вот сволочь. Попыхтев немного, вылезла из ванны и метнувшись кошкой выдрала желанную вещь, тут же намотав на себя. Видеть довольное лицо негодяя было выше моих сил и я, не осознавая до конца что делаю, залепила ему увесистую пощечину. Нужного эффекта не достигла, потому что ему мои удары, как укус комара. Зато улыбочку стерла. Нарш застыл. Кажется, я смогла его удивить… или достать. Гордо вздернув подбородок, пошла прочь, и это оказалось моей ошибкой. Не зря говорят — нельзя поворачиваться к врагам спиной. К разозлённым мужикам тоже. Секунду длилось мое торжество, и меня буквально впечатали в стену возле двери, выбив дух. Я едва успела отвернуться, чтобы не сломать себе нос. Рывок и мы стоим практически лицом к лицу. Только вот моего роста хватало лишь смотреть ему куда-то в
район ключиц. Нехотя подняла взгляд. Лишь когда увидела, что глаза Мормана практически полностью черные, струхнула и сильно пожалела о своем поступке. Сейчас меня, кажется, будут убивать.
— Никогда не смей поднимать на меня руку, женщина. За такое я вправе свернуть тебе шею без какого либо объяснения. — прорычал он. Я гулко сглотнула и едва заметно кивнула. Страшно. Ведь правда пришибет и не заметит.
— А не надо вести себя так, будто мы любовники! Зачем вломился ко мне в ванну?