— О чем задумалась, красотка? — окликнул меня нарш.
— О своей приемной матери. Она наверно с ума сходит.
— Если пожелаешь, когда возвратимся, я дам тебе ей позвонить.
— Честно?
— Клянусь. Я знаю, что такое беречь чувства близких. — его голос на мгновение стал очень грустный, но он тут же тряхнул волосами и замолчал.
Ужин прошел в тихой и неторопливой атмосфере. Я сидела на покрывале, вытянув ноги, и смотрела на волны. Блондин подсел рядом практически вплотную. Становилось прохладно, а от Адрома шло приятное тепло. Потому, когда он обнял меня, я не стала возражать. Босые ступни утопали в песке. Я впервые в жизни так отдыхала — пляж, закат, рядом красивый мужчина.
— Знаешь, а шатенкой ты выглядишь роковой женщиной. — вдруг шепнул мне на ухо нарш.
По спине прошлись мурашки от его дыхания и от столь тесного контакта.
— Хочешь сказать, что с натуральным цветом я обычная? — вставила в ответ шпильку.
— Нет, со светлыми локонами больше походишь на принцессу или фею, а сейчас соответствуешь тому, что у тебя внутри.
— Как будто ты понимаешь, что там.
— О, да, госпожа колючка. — и он захохотал видя мое возмущение.
— И что же? — язвительно осведомилась я.
— Злость.
— Какая чушь!
Адром встал и протянул мне руку, предлагая тоже подняться. В его глазах читалась решимость, и я последовала за ним. Он повел меня вокруг дома, и мы остановились на небольшой площадке. Единственный фонарь освещал дерево, на котором была прикреплена мишень. На несколько минут он оставил меня одну, а сам скрылся в доме. Когда вернулся, то в мою ладонь вложили настоящий пистолет. Я с удивлением разгадывала многозарядное оружие, ощущая как оно холодит кожу.
— Умеешь стрелять? — я неуверенно кивнула. — Тогда давай развлечемся.
Меня развернули лицом к мишени.
— Смотри. Вон там, в красной точке, собрались все те, кто тебя обидел и самое плохое, что с тобой произошло. Закрой глаза.
Я послушалась.
— Теперь сделай несколько глубоких вдохов и выдохов.
Погрузившись во тьму, я остро ощущала его близость, запах, тепло. Я ярче обычного слышала гул прибоя и стрекот цикад. С каждым ударом сердца я словно ныряла вглубь себя.
— Твое первое воспоминание, причиняющее боль? — вдруг спросил он.
На секунду задумалась, но память услужливо подкинула картинку из прошлого:
— День, когда Тимей, не захотел со мной играть в прятки. Он только что пришел из своей дурацкой школы и сказал, что будущий агн не станет проводить время за детскими играми. — Надо же, оказывается, я так хорошо помню этот момент. Я была еще маленькой и было очень обидно. Уже тогда я возненавидела возложенные на брата обязанности. Я редко видела отца по этой же причине, а скоро могла потерять Тимея. Он стал бы большой и очень занятой. Тогда это казалось не справедливым по отношению ко мне.
— Умница. Следующее.
— Я лежу в больнице. Вся в бинтах. Какой-то доктор говорит, что моей семьи больше нет, что они все погибли. Я жива, но мне хочется умереть, потому что я хочу быть с ними. — по щекам побежали слезы, и мой голос дрогнул.
— Дальше.
Я всхлипнула и продолжила говорить, не открывая глаз.
— Утро. Мне тринадцать. Я впервые не смогла встать с кровати. Я настолько слаба и беспомощна, что меня тошнит от себя и жизни. Это нелепое существование рвет на части. Мое собственное тело предало меня. Ненавижу себя и тот день, когда пожар отнял у меня все. — я уже не плачу, я рыдаю выплескивая наружу все то, что носила в сердце годами.
— Продолжай. — он почти командует.
— Передо мной медицинская карта. Она моя. Только что я узнала, что дядя и парень, которого я люблю, предали меня. Они собственноручно и злонамеренно превратили мой мир в ад. Им было мало, что моя семья погибла. Их вина в том, что я не могу ходить и нормально жить. ЭТО ВСЕ ОНИ!!! — я заорала, и, распахнув глаза, увидела только одно — отвратительную жирную точку алого цвета. Рука взметнулась вверх, и я выстрелила. Раздался громкий хлопок — пуля угодила точно в цель.
— Это за моих родных.
БАХ.
— Это за ложь и боль.
БАХ.
— За Хирли.
БАХ.
— За меня.
БАХ.
На секунду я остановилась, разглядывая дыры в полотне, а затем продолжила.
— Это за то, что сломал мою жизнь.
Выстрел.
— За то, что заставил поверить и открыться.
Выстрел.
— И за то, что посмел это отнять.
Два выстрела. Затем я резко повернулась и направила ствол на Адрома. Ну же, Эва! Просто нажми на курок, и одной сволочью в мире станет меньше. Освободись! — мой внутренний голос срывался, умоляя исполнить это.