– Ты его не видела и не можешь знать наверняка. И даже если Рикэ некрасив, то умен и образован. В будущем, когда я состарюсь, нашей стране понадобится мудрый правитель, который позаботится о тебе и народе, – спокойно ответил король. – В любом случае это не обсуждается. Завтра вечером во дворце состоится бал, на нем объявят о вашей помолвке.
– Папочка, я не хочу, не заставляй меня, – жалобно сказала Глория, заглядывая в глаза отца.
– Иди в свои комнаты, Рия. Оставайся там, пока за тобой не придут, – устало сказал король, целуя дочь в лоб.
– Но, папа! – принцесса была готова расплакаться.
Ответ отца прозвучат жестко и сухо:
– Если я не ругался из-за твоего побега, то это не значит, что ты избежишь наказания. Иди к себе и приготовься к завтрашнему балу.
Спорить с отцом было бесполезно, и Глория, пожелав ему спокойной ночи, пошла к себе в комнаты. Она понимала, что провинилась, но наказание замужеством было слишком строгим, тем более все знали, что Рикэ – урод. Утром принцесса попытается еще раз поговорить с отцом и переубедить его.
Только сейчас она почувствовала голод и решила завернуть на кухню, выпросить что-нибудь съестного у кухарок. Подходя к кухне, принцесса услышала голоса:
– Но зато принцесса красива как богиня, – с восхищением в голосе сказала одна женщина.
– Да что взять с этой красоты, если глупа как пробка? – проскрипел старческий голос. – Сбежала из замка, чтобы купить платье. В такое-то время! Это ли не глупость? А давеча спросила меня о том, уезжают ли старые тараканы жить в деревню.
Послышался хохот.
– Принцесса – мастер глупых вопросов, – сквозь смех произнесла другая женщина. – Я как-то слышала, как она спрашивала у фрейлины о том, является ли каша в голове пищей для ума.
Женщины снова рассмеялись.
– Каша в голове у нашей принцессы есть, а вот ум…
Глория не стала дослушивать и под хохот кухарок помчалась к себе. Глаза застилали слезы, которые девушка даже не пыталась сдерживать. Ей было безумно обидно: родной отец считал ее глупой, годной лишь на то, чтобы выйти замуж, а служанки обсуждали ее и глумились над ней, когда их никто не слышал.
Вбежав в комнату, девушка бросилась на кровать. Слезы все текли, не желая останавливаться. Плечи сотрясались от рыданий. Руки то сжимались в кулаки, захватывая тонкую ткань простыни, то бессильно разжимались.
Через полчаса в комнату принцессы вошла фрейлина. Увидев Глорию плачущей, она смягчилась. Мисс Гласс подошла к своей подопечной и почти нежно провела по золотистой копне волос, в беспорядке разметавшей по подушке.
– Ну же, детка, хватит плакать, – тихо сказала она. – Я принесла вам несколько булочек с кухни. Гляньте, они все еще теплые.
Но мягкость и поддержка фрейлины дала обратный эффект: Глория разрыдалась еще сильнее. Повернув заплаканное лицо к женщине, она, всхлипывая и икая, спросила:
– Вы.. то.. ик.. же.. сч… итаете… ик… ме… ня… глу… ик… пой?
Мисс Гласс замерла, не зная, что ответить. Считала ли она принцессу глупой? Да. Но говорить ей это прямо…
– Вы можете стать умной, – наконец, решилась сказать фрейлина. – Предсказательница сказала, что, полюбив всем сердцем, вы…
– Не… ва… ик… жно, – перебила ее принцесса. Она поняла, что хотела ей сказать мисс Гласс, но это был не тот ответ, который бы ее сейчас устроил.
– Ваше величество, вам нужно перестать плакать и покушать. Вставайте, я помогу вам умыться.