А Макса в который раз поразила способность Эмили, безапелляционно брать всю вину на себя. Услышав её тихий голос, он открыл глаза и повернулся. Она выглядела такой затравленной и бессильной. Слишком неожиданно для него. У неё ни один мускул на лице не дрогнул, когда он орал на неё, а сейчас он видел, как подрагивали её плечи в беззвучном плаче. На уровне инстинктов сжались его кулаки, и Макс двинулся к двери, прорычав, что это не её вина. И снова он почувствовал маленькую ручку на своём запястье. Посмотрев на это «соединение» их рук, он задался вопросом — как, что-то настолько нежное и хрупкое может его сдержать?
— Не надо! — она сделала глубокий вдох, а затем подняла сияющие глаза на Макса и улыбнулась. — Лучше скажи, как мне это исправить? Что мне делать?
— Иди в техотдел и поторопи их. Слишком долго они обрабатывают видео с камер наблюдения. А я пока поговорю с прокурором и узнаю, есть ли способ задержать Бена здесь подольше?! — отбросив прочь все переживания, Макс взял себя в руки и отдал приказ.
Видео с камер было очень много, а так как на дело дают 1-2 техников, то просмотреть все часы за один день — нереально. Поэтому Эми вызвалась помочь. Обработку видео закончили только этим утром, и ей оставалось лишь смотреть и записывать. Кадр за кадром. Целую вечность.
***
Макс ненавидел адвокатов. Или только этого, а потому не удосужился запомнить его имя, и мысленно окрестил «мужским половым органом». В грубой форме, конечно же! Защитник хорошо знал свою работу и поэтому не давал раскрыть рта своему клиенту. А если и давал — то ненадолго. И постоянно настаивал отпустить мистера Кало «Если вопросов больше нет!». Поэтому Макс задавал одни и те же вопросы, снова и снова.
— Бен, камера с отеля засняла тебя в ту ночь, и видео сейчас обрабатывают специалисты. Как думаешь, то, что мы увидим — совпадёт с тем, что ты рассказывал?
— Я видел камеру. Так как камера направлена на север, а Кассандра побежала в обратном направлении, а я следом — мы были в кадре недолго.
— Очень странно! Не находишь? Ты заметил камеру, и куда она направлена. Прохожие так не делают! — Макс давил на него. Но каждый раз, чуя неладное, адвокат вступался.
— Мой клиент оказался внимательным. Это проблема?
— Я обратил внимание на камеры, потому что собирался заявить, что встретил её. Я подумал, что доказательства, в виде записи с камер, будет достаточно, чтобы снять с меня подозрения. Мы пришли не вместе, а встретились! Совершенно случайно. И она убежала. Потому что сбежала из дома подростком и скрывается. Увидев знакомое лицо — она обращается в бегство! А значит, я её не похищал.
— Я слышу утверждение, а не предположение! Откуда ты знаешь, что она сбежала из дома? Вдруг, её действительно кто-то похитил? Не ты! Но всё же. Её похитили и удерживали всё это время. Ей удалось сбежать, но она была напугана и никому не могла доверять. Скорее всего, тебя она даже не узнала, а просто испугалась и бросилась прочь. А ты схватил её за руку и потащил. У девушки была психологическая травма. Но ты её бросил, стоило ей укусить тебя? — в комнате наблюдения за стеклом стоял Рэвер. Он наблюдал за допросом и сразу же узнал этот метод.
Ранее профайлер составил психологический портрет похитителя. Одинокий мужчина, 30 лет, белый. Характер доминантный. Приняв манию за влюбленность — сблизился с жертвой и похитил её, чтобы удерживать подле себя. Склонен к агрессии. Это подтверждают множество старых переломов и травм на теле жертвы. Он невысокого роста и самоутверждался, заставляя жертву подолгу стоять на коленях. На это указывают воспаление синовиальной сумки коленного сустава. Девушка испытывала жуткие боли при ходьбе, поэтому не смогла убежать от нападавшего. Жестокость полученных травм говорит о том, что на неё напал именно похититель, а не грабитель или другой бандит. Его унижало «желание сбежать от него», и ударило по больному месту, когда у жертвы это получилось. Бенджамин Кало подходил под портрет. И Локвуд идеально использовал метод психологического унижения. Утверждая, что его «любимую» Кассандру похитил, а так же мучил и истязал — кто-то другой. Рэвер видел, как лицо Бена тревожно побагровело, а пальцы так крепко вцепились в подлокотники кресла, что побелели костяшки. Он почти сорвался, как встрял адвокатишка и всё испортил.