— Хейз, помнишь занятия в Куантико? Из-за того, что устройство бомбы неизвестно — я не могу забрать ее у тебя. Поэтому ты должна держать коробку, пока специалисты не заберут её! Я буду рядом! Всё хорошо! Слышишь?
Эми посмотрела на него таким испуганным взглядом, что Максу захотелось выкинуть нахрен эту коробку, и обнять девушку, лишь бы не видеть это выражение лица. Её страх пробудил в нём какое-то первобытное чувство - желание защищать слабых.
— Я помню занятия, но мне всё равно очень страшно. А если она взорвётся до прихода сапёра? Мы ведь не знаем, насколько установлен таймер. Или её взорвут дистанционно! — у неё по щекам потекли слёзы. Эмили беззвучно заплакала, и её плечи слегка задрожали.
Макс впервые был в растерянности из-за женских слёз. Обычно он их игнорировал, потому что девушки использовали слёзы, чтобы надавить на жалость и только злили этим. Он вспомнил, как Эми впервые заплакала из-за провала в первом допросе Бенджамина Кало — беззвучно и без слёз, только плечи подрагивали. Тогда Локвуда захлестнула ярость, ведь ублюдок просто насмехался над ними, дразнил их.
Но сейчас всё было по-другому — бессилие раздирало Макса, грозя выпотрошить его изнутри. Возможно всё дело в бомбе. Увидев, что её плечи задрожали сильнее, Макс обошел Эми сзади, обнял и положил свои ладони на её, забирая вес коробки на себя. Это единственное, что он мог сделать для неё.
На какое-то время, напряжение спало с её плеч, и Эми на секунду расслабилась. А затем её сковало чувство неловкости. Макс прижимался к ней вплотную, и она спиной ощущала жар, исходящий от его мускулистой груди. И такие же горячие и нежные ладони сжимали её руки. Он стоял так близко, что Эмили почувствовала аромат его одеколона — мускус с древесно-амбровыми нотками. Приятный запах вскружил ей голову.
А когда пальцы Макса скользнули между её, словно переплетаясь — она забыла о дурацкой коробке, а все мысли заглушил стук сердца. Такой бешеный и оглушающий, что Эмили не сразу услышала, как её позвал Макс.
— Хейз? Ты меня слышишь? Я говорю, вытяни коробку подальше и попытайся вытащить свои руки. А затем медленно присядь и попытайся вылезти под коробкой! — Макс шептал ей прямо в ухо, вызывая миллионы мурашек по всему телу.
Эта затея была идиотской - они оба это понимали. Но Макс не мог помочь как-то иначе. А Эми перестала мыслить здраво от близкого контакта с бомбой и Максом. Поэтому она подчинилась и, почувствовав, как Макс перенёс вес коробки на кончики своих пальцев — освобождая место для её рук, медленно попыталась убрать ладони из-под коробки. Эмили вжалась в мужскую грудь спиной, стараясь максимально отдалиться от бомбы. А Макс вытянул руки ещё дальше, освобождая место для манёвров, и велел опускаться вниз. Медленно.
О, этот неловкий момент, когда Эми опускаясь, трётся об Макса, в паре сантиметров от её лица находится бомба, и тут входит шеф.
— Какого чёрта вы творите? — Майк застыл в дверях, наблюдая за подчиненными.
— Она устала! — начал говорить Макс, но его грубо перебили.
— И поэтому вы решили взорвать здесь всё к чёртовой матери?! — сообразив, что происходит, начальник впал в ярость.
— Ей страшно, Рэвер! Я просто, — как-то слишком серьёзно начал Макс, но ему снова не дали договорить.
— Если она боится — то ей здесь не место! — Майк Рэвер был непреклонен.
— Что ты несёшь?
— Он прав! — в этот раз его перебила Эмили. Она вернулась в исходное положение, просовывая руки под коробку. — Я немного отдохнула, и мне уже не так страшно — ведь со мной ты!
Макс отпустил коробку и сделал шаг назад. Он обошел Эми и заглянул ей в лицо. Она улыбалась своей фирменной улыбкой, и в глазах блестел задор. Но мокрые дорожки слёз с головой выдавали её. Макс смолчал и, злобно поигрывая желваками, стиснул кулаки — бессилие снова охватило его. Как вдруг раздался щелчок.
***
Когда в коробке что-то щёлкнуло — сердце Эми, пропустив удар, начало рваться из груди, а тело покрылось холодным липким потом. Почему-то она решила, что именно с таким звуком-щелчком заканчивается жизнь. И её воображение, комично изобразило костлявую Смерть, в чёрном балахоне, с длинным свитком и механической ручкой. Щёлкнув которой, она вычеркнула три жизни из своего списка.