На следующий день мне нужно было выходить на работу. Я позвонил своему начальнику, шеф-повару Брэду и уточнил, к какому времени мне подъехать. Ресторан открывался вечером, но основные работники кухни должны были быть там к 16.00. «Отлично, – подумал я. – Если моя работа будет начинаться с 16.00, я смогу все утро проводить на пляже». Так я и сделал – поехал на пляж один, накупался вволю, а затем направился в сторону ресторана. Дорога пролегала через лес, и я снова ощутил себя в фильме фэнтези – воздух чистейший, трава сочная, ярко-зеленая, мощные кроны деревьев над головой…
Я проехал мимо небольшой начальной школы, вокруг стояло около 10 желтых школьных автобусов – прямо как в «Симпсонах». Дорога до ресторана показалась мне довольно длинной и холмистой, но асфальт был просто идеальный, и я справился где-то за 45 минут. Подъехав к уже знакомому деревянному домику, я припарковал там свой велик. Меня удивило, что на парковке некоторые машины стояли с открытыми окнами. Двери также не были заперты, а в одном стареньком Nissan я даже заметил ключ в замке зажигания. А вокруг никого! И как они не боятся так оставлять свои машины?! Позже выяснилось, что и входные двери здесь тоже редко запирают, а если и запирают, то ключ обычно лежит под ковриком «Welcome». Для меня это было дико – у нас в Питере в квартирах по две железные двери с четырьмя замками, машины на платных парковках – со спутниковыми сигнализациями. Полное недоверие. А тут – бери, что хочешь! Все-таки маленький городок – есть маленький городок, ну и, конечно, менталитет играет не последнюю роль. В обществе, где все есть, все доступно, реже найдется человек, который захочет взять чужое. Да и почти все местные жители знают друг друга.
Грязная работенка
Брэд оказался веселым малым лет сорока. Под два метра ростом, с козлиной бородкой, он больше напоминал какого-то сумасшедшего ученого или художника, чем шеф-повара. Насчет художника я попал в самую точку, это его увлечение зимой превращалось в основное средство заработка, ведь ресторан, как и многие другие заведения, закрывался осенью после туристического сезона.
Постоянно откалывая шутки по поводу России и русских, Брэд показал мне ресторан изнутри. Это было уютное заведение, которое специализировалось на дорогих винах. Отдельное помещение для хранения вин впечатляло своими размерами и ценами – за бутылку тут можно было заплатить от 30 до $4000.
Местом моей работы была кухня. Она делилась на две части. В первой происходило непосредственно приготовление блюд, у плиты трудились шеф-повар и его помощник, кто-то иногда помогал делать салаты. Во второй части находилась мойка с грязной посудой и стальной стол – этакое пристанище посудомойщика. Это и было мое рабочее место. Не ожидал я такого поворота событий. Чтобы я, житель культурной столицы, мыл посуду на весь ресторан! Не дождетесь!
Но посуды накопилось уже много, и Брэд, чтобы не терять времени даром, начал обучать меня работе. Он стал собственноручно драить жирные сковородки и, весело подмигивая, рассказывал, как работает посудомоечная машина и куда после завершения цикла я должен закладывать посуду для сушки. В мои обязанности также была включена полировка бокалов. Это был винный ресторан, и стекла тут были целые горы!
После пятнадцатиминутного инструктажа Брэд побежал обратно к плите – готовиться к сегодняшнему вечеру. Ожидалось порядка шестидесяти гостей. Оставшись наедине с грязной посудой, я брезгливо взял одну из тарелок с прилипшим засохшим пюре. В мойке был специальный душ с рычагом, при нажатии которого подавалась обжигающая вода. Регулировать ее температуру было невозможно, и мне пришлось, превозмогая боль в моих, не привыкших к такой грязной работе руках, мыть тарелки, сковородки, ножи, вилки и другую кухонную утварь.
Как потом выяснилось, это были всего лишь остатки после вчерашнего вечера. Все самое веселое ожидало меня впереди. Заведение славилось своими дорогими обедами с большим количеством блюд, а значит и посуды! Гости начали есть, а я стал носиться как угорелый взад-вперед, не успевая за потоком тарелок, мисок и приборов. У меня не было ни минуты отдыха. Постоянно наклоняясь, я забрасывал тонны посуды в пасть посудомоечной машины. Пол покрылся тонким слоем воды, на котором ноги скользили, как на катке, руки превратились в красное распаренное месиво, поясницу ломило.
К тому же мне приходилось контролировать огромный поток стаканов и бокалов, которые я должен был периодически закидывать в посудомойку, а потом еще находить время для их сушки и полировки. На первых порах нежное стекло просто лопалось в моих неумелых пальцах. Каждый бокал стоил от $5 до $15, но денег с меня никто не брал, только просили быть повнимательнее.