До северных кварталов Марко добрался пешком, намеренно обходя главные дороги. Он уже выучил все боковые тропы: где можно пройти между заборами, не попадаясь на глаза патрулям, где лучше свернуть в тень эвкалиптовой рощи, где стоит остановиться на минуту и убедиться, что за тобой никто не идёт. Наконец он вышел к знакомому тупиковому переулку. Во дворе копошились куры, у колодца стояла пустая плетёная корзина. Сама женщина появилась в дверях около восьми часов.
На ней была светло-голубая шэмма, аккуратно завязанная на правом плече, в руках — большая корзина из пальмовых листьев. Дети остались внутри: из тукуля доносился тонкий детский голос, потом короткий смех — значит, кто-то следил за ними. Войзеро Летемика прошла по переулку быстрым, уверенным шагом, не оглядываясь, не замедляя ход даже на поворотах. Марко дал ей отойти на безопасное расстояние — примерно на сто пятьдесят метров — и только тогда двинулся следом. Он держался теневой стороны улицы, где длинные полосы тени от эвкалиптов и акаций падали на пыльную тропу. Шляпа была надвинута чуть ниже, чтобы скрывать глаза.
Рынок Меркато в этот час уже вовсю работал. Торговцы расставили товары с рассвета: огромные горы красного перца, аккуратные пирамиды молотого кофе, корзины с луком, чесноком, сушёными бобами и свежей зеленью. Запах жареных кофейных зёрен смешивался с запахом горячей инджеры, которую женщины пекли прямо на глиняных кругах у прилавков, и с более тяжёлым, животным запахом свежего навоза, который ослики оставляли между рядами. Мальчишки-продавцы бегали с глиняными стаканчиками чая, предлагая его за пару центесими. Марко купил один такой стаканчик — тёплый чай с сильным мятным привкусом — и устроился в тени большого брезентового навеса, откуда открывался хороший обзор на три главных прохода рынка.
Войзеро Летемика не стала задерживаться у овощных рядов. Она прошла их почти не глядя и свернула в узкий переулок между прилавками, где торговали женской одеждой, платками, украшениями и тканями. Марко заметил, как она замедлила шаг у одной из лавок — небольшой, но очень опрятной. Деревянный навес, верёвки с вывешенными платьями, аккуратные стопки сложенных шалей на прилавке. Продавец — мужчина лет сорока пяти, худощавый, с аккуратно подстриженной бородой и в белой рубашке европейского покроя — сразу повернулся к ней. Разговор длился около четырёх минут. Войзеро показала на тёмно-зелёное платье с вышивкой по подолу. Продавец снял его с верёвки, подержал перед ней на вытянутых руках. Она покачала головой, потом указала на другое — светло-бежевое, более простое, без лишних украшений. Продавец кивнул, что-то сказал, она улыбнулась, ответила коротко и пошла дальше — уже к овощным рядам, где начала внимательно осматривать морковь, капусту и пучки зелени.
Марко выждал, пока она скроется за поворотом, и только тогда подошёл к той же лавке.
Продавец — его звали Ато Зерай — поднял взгляд и сразу улыбнулся, как человек, привыкший к европейским покупателям.
— Добрый день, синьор. Ищете что-то особенное? У меня всё современное, прямо из Каира и из Бомбея, краски не линяют.
Марко ответил лёгкой улыбкой.
— Добрый день. Да, ищу подарок для знакомой. Она местная, любит спокойные цвета, но чтобы выглядело достойно. Что посоветуете?
Он медленно прошёл вдоль верёвки, трогая ткань кончиками пальцев. Платья были разного качества: большинство — простые хлопковые, повседневные, но попадались и два-три более нарядных, с тонкой ручной вышивкой, стеклярусом и аккуратными складками. Ато Зерай шёл рядом, негромко рассказывая про плотность ткани, про то, как долго служат такие вещи в высокогорном климате, про местных мастериц, которые работают на него уже много лет.
— Вот это, — Марко указал на светло-бежевое платье, то самое, которое недавно держала в руках Войзеро, — сколько?
— Двенадцать лир, синьор. Очень выгодная цена. Шёлк натуральный, подкладка плотная, не просвечивает.
Марко взял платье, поднёс к свету, внимательно осмотрел швы, вышивку по вороту, подол. Всё сделано аккуратно, без спешки, нитки не торчали.
— А вот это зелёное? — он кивнул на тёмно-зелёное платье с вышивкой.
Ато Зерай ответил без малейшей паузы:
— Тринадцать с половиной. Оно чуть дороже, вышивка полностью ручная, каждая петля отдельно. Очень красивое, многие берут.
Марко кивнул, как будто услышанное его почти не заинтересовало.