Утро выдалось холоднее обычного. Небо оставалось чистым, но ветер с севера принёс морозный воздух — щёки краснели, а пальцы быстро немели, если их не держать в карманах. Марко стоял в тени двухэтажного дома на углу переулка, который выходил прямо к заднему входу Меркато. Четвёртый день подряд он начинал слежку здесь, в одном и том же месте. Четвёртый день подряд ничего не происходило.
Войзеро Летемика появлялась на рынке между половиной восьмого и без четверти девять. Всегда одна, всегда с той же пальмовой корзиной, всегда в светлой шэмме. Она никогда не торопилась, но и не задерживалась без причины. Сегодня она пришла в восемь двенадцать.
Марко увидел её силуэт ещё издалека — знакомый ритм походки, чуть более длинный шаг правой ноги, чем левой. Она прошла овощные ряды, не останавливаясь, миновала торговок специями, затем свернула в тот же узкий проход между прилавками, где торговали тканями и готовой одеждой.
Он двинулся следом, держа дистанцию примерно сто двадцать метров. Впереди него шли трое его людей, расставленные заранее: капрал Текле в потрёпанном европейском пальто с корзиной фруктов на голове, рядовой Бекеле в старой фетровой шляпе торговца и ещё один — молодой абиссинский доброволец по имени Йоханнес, которого Марко взял на эту работу всего неделю назад. Все трое знали задачу: не приближаться, не смотреть прямо, фиксировать только тех, кто входит в поле зрения объекта.
Войзеро остановилась у лавки Ато Зерая.
На этот раз она не стала рассматривать платья с улицы. Она сразу подошла к прилавку, поздоровалась коротким кивком и что-то сказала продавцу. Ато Зерай улыбнулся своей обычной спокойной улыбкой, кивнул в сторону задней части лавки и сделал приглашающий жест рукой.
Марко замер за углом соседнего ряда, где торговали медными тазами и кувшинами. Отсюда он видел всё: как Ато Зерай откинул в сторону тяжёлую занавеску из грубой мешковины, как Войзеро шагнула внутрь маленькой примерочной, как продавец аккуратно задёрнул ткань за ней.
Прошло ровно пять минут.
Занавеска снова шевельнулась. Войзеро вышла. На ней было то самое светло-бежевое платье, которое Марко купил четыре дня назад. Она посмотрелась в маленькое зеркало, висевшее на деревянном столбе, повернулась боком, потом ещё раз, поправила подол, кивнула Ато Зераю. Тот ответил несколькими словами, она улыбнулась — коротко, без лишней теплоты — и через несколько минут вышла из лавки в своей прежней светло-голубой шэмме. Платья на ней не было. Она ушла без покупки.
Марко почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Он быстро подошёл к Текле, который в этот момент делал вид, что выбирает ананасы у соседнего прилавка.
— Капрал, остаёшься здесь. Следишь за Ато Зерая до самого закрытия. Куда пойдёт, с кем заговорит, кого впустит за занавеску — всё записываешь. Если что-то необычное — сразу ко мне.
Текле коротко кивнул, не отрывая взгляда от фруктов.
Марко вернулся на прежнюю позицию и продолжил движение за женщиной.
Она шла теперь медленнее. Остановилась у ряда с сушёными травами, купила небольшой пучок, сунула его в корзину. Потом ещё раз — у лотка с солью. Затем направилась к выходу с рынка в сторону северных кварталов. Марко шёл следом, стараясь не сокращать дистанцию. В какой-то момент она оглянулась — один раз, быстро, почти незаметно. Он успел отвернуться к прилавку с деревянными ложками.
Она не ускорила шаг. Просто продолжала идти.
К дому она подошла в десять сорок семь. Вошла во двор, поставила корзину у порога и скрылась внутри. Дети выбежали ей навстречу, как обычно: мальчик что-то громко рассказывал, девочка тянула мать за подол шэммы.
Марко остановился в тени эвкалипта через два участка. Достал из кармана маленький блокнот и записал время. Потом вытащил сигарету, закурил.
Через семь минут он уже говорил по телефону из ближайшего патрульного пункта итальянской военной полиции.
— Сегодня она снова была у Ато Зерая. Зашла в примерочную. Вышла через пять минут без платья. Текле следит за продавцом. Остальные следят за домом. Сегодня вечером ждём гостей. Как только кто-то появится — каждого берём под отдельное наблюдение. По человеку на клиента. Если придёт больше трёх — вызываете резерв. Я буду на связи до полуночи.
На том конце ответил голос одного из солдат:
— Принято. Резерв держим в готовности.
Марко положил трубку и вернулся к наблюдательному пункту.
День прошёл спокойно.
Дети играли во дворе до обеда. Потом Войзеро вышла, повесила на верёвку выстиранную одежду. Затем снова скрылась внутри. В полдень пришёл мальчишка-разносчик с кувшином молока. Вышел через три минуты. В три часа дня заглянула пожилая соседка с маленьким узелком — судя по всему, там была мука или тесто. Пробыла около двадцати минут.