Темнота наступила рано. Уже к шести часам небо стало тёмно-синим, а на холмах Энтото зажглись первые огоньки.
Первый гость появился в восемнадцать тридцать два. Мужчина лет тридцати пяти, в тёмном плаще, в фетровой шляпе. Вошёл во двор, постучал и был впущен. Пробыл сорок восемь минут. Вышел один, направился в сторону рынка. За ним сразу пошёл Йоханнес.
Второй пришёл в девятнадцать пятнадцать. Пожилой, с палкой, в длинной белой габби. Пробыл час и двенадцать минут. Его взял Бекеле.
Третий появился в двадцать один двадцать. Молодой, худой, в короткой куртке, с небольшим свёртком под мышкой. Пробыл тридцать девять минут. За ним пошёл третий человек — доброволец по имени Гетачью.
Четвёртого Марко увидел сам.
Он появился уже после двадцати трёх часов, когда большинство огней в квартале погасло. Высокий, в длинном тёмном пальто, воротник поднят. Шёл быстро, но не бежал. Не оглядывался. Постучал дважды — коротко, потом один раз длинно. Дверь открылась почти мгновенно.
Марко стоял в тени забора через дорогу. Он не стал посылать за этим человеком никого из своих — слишком поздно, слишком рискованно привлекать внимание. Вместо этого он просто смотрел.
Мужчина пробыл внутри двадцать семь минут.
Когда он вышел, Марко уже принял решение.
Он подождал, пока шаги стихнут за углом, потом быстро пересёк улицу и подошёл к забору. Прислушался. В доме было тихо. Свет в окне главной комнаты горел, но занавески были плотно задёрнуты. Изнутри доносились только обычные домашние звуки: кто-то переставлял посуду, скрипнула деревянная кровать.
Марко вернулся на прежнее место.
В полночь сорок минут он получил короткое донесение от Текле, переданное через связного мальчишку:
«Ато Зерай закрыл лавку в восемнадцать сорок. Пошёл домой обычным маршрутом. По дороге зашёл в две чайные, поговорил с двумя разными людьми. Ничего особенного. Дома с двадцати часов. Свет погас в двадцать три пятнадцать. Выходил только один раз — вынести мусор».
Марко записал. Закурил ещё одну сигарету. Докурил её до фильтра, бросил под ноги и затушил каблуком.
Он знал, что завтра утром нужно будет доложить генералу. Знал, что генерал спросит: есть ли движение? Есть ли хоть что-то конкретное?
Пока ответ был один: нет. Только ощущение, что механизм, который они пытаются нащупать, наконец-то шевельнулся. Не сильно. Не явно. Но шевельнулся.
Войзеро Летемика не купила платье. Она его примерила. И ушла без него.
Марко посмотрел на часы. Без десяти час.
Он повернулся и пошёл к машине, припаркованной в двух кварталах. Завтра будет новый день. И, возможно, завтра что-то наконец сдвинется с мёртвой точки.
Он не знал, что именно. Но впервые за последние две недели ему казалось, что ожидание подходит к концу.
Глава 16
30 октября 1937 года.
Мумбаи приходил в себя после недавнего муссона: улицы высохли, пыль оседала на дорогах, а воздух стал легче, с лёгким бризом от моря. На Джуху-Бич песок теперь был сухим, и дети могли бегать по нему часами, не пачкая ноги в грязи. В доме Абдул Хакима ибн Абдуллаха манговые деревья выпустили новые побеги, а кусты жасмина обильно цвели, привлекая пчёл и бабочек. Аиша ухаживала за грядкой базилика, поливая её каждое утро из кувшина, и теперь зелень разрослась, давая свежие листья для чая и еды.
Абдул Хаким проснулся, как всегда, до рассвета. Он вышел во двор, набрал воды из колодца и совершил омовение под открытым небом. Небо было тёмным, усыпанным звёздами, но на востоке уже намечался слабый свет. Он расстелил коврик на веранде, повернувшись лицом к морю, и прочитал фаджр-намаз. Прошёл месяц с тех пор, как родился Юсуф — их сын, здоровый и крепкий, с тёмными глазами и мягкими волосами. Роды прошли гладко, как и обещал доктор Рао: Аиша мучилась недолго, и к вечеру того дня ребёнок уже лежал у неё на руках. Имам из мечети в Бандре пришёл на следующий день, прочитал азан в ухо младенцу и благословил его. Теперь Юсуф спал в колыбели из ротанга, которую Абдул Хаким купил на рынке; она стояла в главной спальне, рядом с кроватью Аиши.
После молитвы Абдул Хаким сидел на веранде, глядя, как небо светлеет. Розовые и оранжевые полосы разливались по горизонту, а чайки уже кружили над водой, высматривая рыбу. Он думал о том, как изменилась жизнь за этот месяц. Аиша быстро пришла в себя, хотя поначалу уставала от кормлений и бессонных ночей. Сёстры обожали брата: старшая помогала купать его, а младшая пела ему простые песенки, которые слышала от матери. Семья казалась счастливой, и Абдул Хаким благодарил за это Всевышнего.