Он работал в саду, чинил дом, недавно подправил ставни на окнах, чтобы они закрывались без скрипа, и иногда ездил в город по делам. Сегодня как раз был такой день: нужно было купить ткани для одежды, муку, сахар и специи на рынке в Мумбаи. Аиша составила список накануне вечером, добавив туда свежие фрукты и немного масла для ламп.
К семи часам дом проснулся. Аиша вышла из спальни с Юсуфом на руках — он только что проснулся и тихо плакал. Она села на веранду, кормила его, пока Фатима разводила огонь в печи. Мариям принесла воду из колодца, стараясь не расплескать. Абдул Хаким помог накрыть на стол: расставил медные тарелки, налил воду в стаканы и разложил финики. Они ели хичди с йогуртом, свежие пури и фрукты — манго и бананы. Дети болтали о брате: Фатима спрашивала, когда Юсуф сможет играть с ними на пляже, а Мариям предлагала показать ему свои ракушки. Аиша улыбалась, глядя на них.
После завтрака Абдул Хаким собрался в путь. Он надел чистую белую курту и штаны, повязал тюрбан и взял джутовую сумку для покупок. Аиша вышла проводить его во двор.
— Будь осторожен в городе, — сказала она, поправляя ему ворот. — Не задерживайся допоздна. Юсуф сегодня беспокойный, может, зубы на подходе.
— Вернусь к асру, иншааллах, — ответил он. — Привезу ткани ему для новой одежды.
Дети обняли его на прощание, и он вышел на дорогу. Велосипед стоял под навесом — он недавно смазал цепь, чтобы тот ехал гладко. Поехал по песчаной тропе к Виле-Парле, мимо полей, где крестьяне собирали урожай риса. Женщины в сари несли корзины на головах, мужчины вели плуги с буйволами. Воздух был свежим, с ароматом земли и цветов. Проехал мимо нескольких новых домов — богатые семьи из центра продолжали строить здесь дачи, привлекая рабочих и торговцев.
В Виле-Парле он оставил велосипед у чайвальи — старик кивнул ему и взял пару анн за присмотр. Затем Абдул Хаким сел в рикшу. Возница, пожилой мужчина с усами, спросил:
— Куда, сааб?
— В Мумбаи, на Кроуфорд-маркет. Знаешь?
— Конечно, сааб. Садись.
Рикша тронулась по главной дороге. Они миновали станции, где толпились люди, ждущие поездов, проехали мимо рынков в Махиме, где уже шла торговля. Город был полон движения: клерки в костюмах спешили в офисы, женщины с детьми шли за покупками, уличные торговцы кричали, предлагая чай и закуски. Абдул Хаким смотрел в окно, вспоминая, как раньше ездил по этим улицам в форме, на служебной машине. Теперь он был просто жителем — с семьёй и домом у моря.
Рикша остановилась у входа в Кроуфорд-маркет. Абдул Хаким заплатил и вышел. Рынок был огромным, с высокими арками и колоннами, построенными британцами. Внутри ряды прилавков тянулись вглубь: фрукты, овощи, мясо, ткани, посуда — всё, что нужно для жизни. Люди толпились, торговались, несли сумки. Абдул Хаким прошёл к секции с тканями: выбрал хлопок для рубашек детям, шёлк для Аиши и мягкую муслиновую ткань для Юсуфа. Продавец, индус в тюрбане, отмерил метры и завернул в бумагу.
Потом он пошёл к прилавкам с продуктами: купил муку в большом мешке, сахар в пачках, специи — куркуму, кориандр, кардамон. Добавил свежие фрукты: папайю, гуаву, яблоки из Кашмира. Сумка потяжелела, но он был доволен — цены были разумными, а товары свежими. Прошёл мимо мясных рядов, где висели туши коз и кур, но не стал покупать: дома хватало рыбы от соседей-рыбаков.
У выхода из рынка он остановился купить чай у уличного торговца. Пока ждал, огляделся — и вдруг увидел знакомое лицо. Мужчина средних лет, около сорока пяти, в европейском костюме и шляпе, стоял у прилавка с газетами, просматривая «Times of India». Это был его бывший сослуживец, капитан Ричард Бентли. Бентли был англичанином, родом из Лондона, но жил в Индии уже двадцать лет.
— Ричард? — окликнул Абдул Хаким.
Мужчина поднял голову, узнал его и улыбнулся.
— Чарльз! Старый друг! Сколько лет прошло. Что ты здесь делаешь?
— Покупки для семьи. А ты? Всё в Мумбаи?
— Да, работаю теперь в муниципалитете. Чиновник по водоснабжению. Пойдём, выпьем чая. Здесь недалеко есть место.
Они пошли по улице к небольшой чайной с деревянными столами и стульями под навесом. Внутри было прохладно, вентилятор крутился под потолком. Они сели за столик у окна, заказали чай с молоком и бисквиты. Официант принёс заказ быстро: от чашек шёл пар, аромат кардамона разнёсся по заведению.
— Как жизнь, Чарльз? — спросил Бентли, размешивая сахар. — Слышал, ты женился, принял ислам. Большая перемена.