Он сжёг бумагу над пепельницей и долго смотрел в окно на ночной город.
В Нанкине Чан Кайши, выслушав сообщение о смерти, молча кивнул адъютанту и произнёс одну-единственную фразу:
— Теперь можно начинать второй этап.
7 ноября 1937 года. Нанкин. Резиденция Чан Кайши.
Чан Кайши проснулся в 5:40 — раньше будильника. Сон был короткий и прерывистый. Несколько секунд он лежал, глядя в потолок, где сквозь тонкую штукатурку проступали очертания балок. Потом медленно сел. Ступни коснулись холодного деревянного пола. Рядом, на низком столике, уже стоял медный таз с горячей водой и полотенце, аккуратно сложенное вчетверо. Слуга всегда ставил всё ровно в 5:35.
Чан умылся не торопясь. К нему постепенно возвращалась бодрость. Затем он надел белую рубашку, тёмный френч и застегнул все пуговицы до последней. На плечи накинул шинель с каракулевым воротником — в кабинете топили плохо, а он в последнее время стал сильнее мёрзнуть.
Он спустился вниз. В коридоре уже ждали двое адъютантов: один держал папку с ночными радиограммами, второй — карту маршрута на сегодня. Чан прошёл мимо них, не останавливаясь, и вошёл в кабинет на первом этаже.
На столе лежала большая карта провинций Цзянсу, Аньхой и части Хэнани.
Чан сел. Открыл первую радиограмму.
«Из Ханькоу. Американский советник генерал Стил прибыл вчера вечером. Встреча с генералом запланирована на 9 ноября. Тема — поставки по ленд-лизу, возможное участие в реорганизации авиации. Просит личной аудиенции».
Чан отложил лист. Подумал несколько секунд. Потом взял следующий.
«Из Шанхая. Японские торговцы хлопком (фирма „Мицуи буссан“) провели встречу с представителями банка „Чжунъян“ в ресторане „Лотос“. Продолжительность — два часа семнадцать минут. Один из участников — бывший сотрудник аппарата Ван Цзинвэя, некто Чжоу Лянчжэнь».
Чан положил радиограмму поверх первой. Пальцы постояли на столе неподвижно.
Вошёл майор Чэнь Юймин. Поклонился.
— Господин главнокомандующий, машина готова. Выезд в 7:15. Маршрут: новая дорога через мост Лунмэнь, затем поворот на юго-запад в сторону расположения 88-й дивизии. Время в пути по этим дорогам — час десять при средней скорости пятьдесят километров в час.
Чан кивнул и спросил:
— Кто именно едет в головной машине?
— Я, господин, и водитель Ван Гоцян. Сзади — второй «Паккард» с капитаном Ли и отделением охраны. Замыкающий — грузовик с пулемётным расчётом и ещё шестью бойцами. Мотоциклы — восемь штук, по четыре с каждой стороны.
— Хорошо. — Чан встал. — Пройдёмся по двору. Хочу сам посмотреть на машины.
Они вышли. Во внутреннем дворе резиденции стояла техника. Три автомобиля выстроились в ряд. Головной «Паккард» — тёмно-зелёный, с усиленной бронёй на дверях и днище. Второй — почти такой же, но с дополнительным бронелистом за спинкой заднего сиденья. Третий — грузовик «Форд» с брезентовым верхом, в кузове — четверо солдат и станковый пулемёт «Максим», прикрытый брезентом.
Чан подошёл к первому автомобилю. Открыл заднюю дверь, заглянул внутрь. Сел на сиденье, провёл ладонью по обивке. Потом посмотрел на водителя.
— Ван Гоцян, вчера вечером ты лично проверял машину?
— Так точно, господин. Завёл, проехал круг по двору, проверил тормоза, масло, воду, карбюратор. Всё в норме.
— Кто ещё подходил к автомобилю после этого?
— Никто, господин. После двадцати трёх ноль-ноль двор запирается. Дежурный пост у ворот.
Чан молча кивнул. Вышел. Посмотрел на небо — солнце уже стояло над крышей восточного флигеля.
— Выезжаем.
Колонна тронулась в 7:12. Сначала медленно выехали за ворота, потом, когда дорога стала шире, разогнались. По бокам мчались мотоциклисты, поднимая пыль. Впереди — броневик с пулемётчиком на башне.
Первые пятнадцать километров прошли спокойно. Дорога была новой — её проложили ещё в прошлом году специально для военных перевозок. Асфальт местами потрескался, но в целом ехать было можно.
На двадцать втором километре двигатель начал работать неровно. Сначала лёгкие подёргивания, потом уже явные толчки. Ван Гоцян сбавил скорость до тридцати километров в час.
— Что происходит? — спросил Чан с заднего сиденья.
— Не понимаю, господин. Вчера всё было идеально.
Двигатель кашлянул ещё два раза и заглох. Машина покатилась по инерции и остановилась у обочины, рядом с сухим арыком.
Водитель тихо выругался почти про себя. Вылез, открыл капот.
Майор Чэнь тоже вышел. Подошёл к капоту.