15 ноября 1937 года, Нью-Йорк.
Утро выдалось серым и ветреным. Джейкоб Миллер вышел из дома без двадцати девять. На нём было тёмно-синее пальто с поднятым воротником, серая фетровая шляпа, сдвинутая чуть набок, и тяжёлый кожаный портфель, в котором лежали «Лейка» с двумя запасными кассетами, светофильтр и маленький блокнот. Ветер с залива гнал по тротуару сухие листья и обрывки газет.
Он дошёл до станции на Флэтбуш-авеню, спустился по ступеням и купил жетон. Поезд в Манхэттен пришёл почти сразу — старый, с потёртыми деревянными сиденьями. Джейкоб сел напротив окна и всю дорогу смотрел, как за стеклом сменяются станции, рекламные щиты, кирпичные стены туннелей. В вагоне было тихо: большинство пассажиров читали утренние выпуски или просто смотрели в пустоту.
На Таймс-сквер он поднялся на поверхность. Здесь уже начиналась дневная суета: продавцы газет кричали заголовки, сигналили такси в образовавшейся пробке, мальчишки в кепках разносили кофе в бумажных стаканчиках. Джейкоб прошёл два квартала на север, потом свернул на Сорок восьмую улицу. Кафе «Le Jardin» располагалось в цокольном этаже узкого здания из серого камня. Над входом висел небольшой навес из тёмно-зелёного полотна, на котором золотыми буквами было выведено название. Стёкла витрин были слегка тонированы, чтобы с улицы не просматривался зал.
Джейкоб вошёл в половине одиннадцатого. Внутри пахло свежемолотым кофе, тёплым хлебом и дорогими духами. Зал был небольшим, но высоким: белые стены, зеркала в позолоченных рамах, хрустальные люстры, которые даже днём горели мягким светом. Официанты в чёрных жилетах двигались быстро и почти бесшумно. За столиками сидели в основном мужчины в дорогих костюмах — адвокаты, биржевые маклёры, несколько человек с портфелями из телячьей кожи.
Джейкоб выбрал столик у дальней стены, откуда открывался хороший обзор на вход и на три ключевых столика в центре зала. Он заказал чёрный кофе и французскую булочку. Пока официант удалялся, Джейкоб достал из портфеля газету «Herald Tribune» и раскрыл её, но читать не стал — его глаза скользили по залу.
В одиннадцать ноль семь вошёл первый из ожидаемых гостей. Ему было около пятидесяти восьми, рост выше среднего, плечи широкие, но уже слегка сутулые. Тёмно-серый костюм в тонкую полоску, белоснежная рубашка, бордовый галстук с маленькой жемчужной булавкой. Сенатор Ричард Кэллоуэй из Огайо — республиканец, один из самых громких критиков «Нового курса» в Сенате. Его лицо было известно по газетным фотографиям: тяжёлый подбородок, высокий лоб, аккуратно зачёсанные назад волосы с заметной проседью.
Кэллоуэй прошёл к центральному столику, кивнул метрдотелю, сел и сразу раскрыл папку с бумагами. Официант принёс ему стакан воды без льда и меню, хотя сенатор даже не взглянул на него.
Через одиннадцать минут появился второй. Томас Уитмор, вице-президент «First National City Bank», сорок семь лет, худощавый, с тонкими чертами лица и круглыми очками без оправы. Пальто цвета мокрого асфальта, в руках — чёрный кожаный портфель. Метрдотель проводил его к тому же столику. Уитмор пожал руку сенатору, сел напротив и сразу заказал эспрессо.
Джейкоб ждал ещё семь минут. Потом медленно достал фотоаппарат из портфеля, положил его на колени под раскрытой газетой и сделал первый снимок. Щелчок затвора был почти не слышен в общем гуле разговоров и звяканья посуды.
Следующие полтора часа он работал методично. Снимал общий план зала с входом. Потом крупный план Кэллоуэя, когда тот что-то объяснял, постукивая указательным пальцем по раскрытой папке. Ещё один кадр — момент, когда Уитмор достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист и передал его сенатору. Джейкоб сделал три последовательных снимка этого движения с разными выдержками. Потом снова общий план — оба мужчин наклонились над столом, почти касаясь головами.
В 13:04 они попросили счёт. Джейкоб успел снять, как Уитмор кладёт несколько купюр на серебряный поднос, как Кэллоуэй встаёт первым и поправляет манжеты. Официант помог обоим надеть пальто. Они вышли вместе, не спеша.
Джейкоб расплатился, оставил на столе монету в двадцать пять центов и последовал за ними через минуту. На улице уже стояли два автомобиля. Первый — чёрный «Packard Twelve» 1936 года, блестящий, с хромированными деталями. За рулём сидел шофёр в тёмно-синей униформе. Второй — тёмно-зелёный «Cadillac V-16» с закрытым верхом, водитель которого ждал у открытой задней двери.
Джейкоб сделал ещё семь кадров: как Кэллоуэй садится в «Кадиллак», как Уитмор машет рукой и усаживается в «Паккард», как оба автомобиля медленно отъезжают от тротуара и вливаются в поток машин на Пятой авеню. Последний снимок — номера машин, когда они остановились на светофоре в тридцати ярдах от кафе.