Иван Соколов, агент «Кобра», в пропылённой гимнастёрке, стоял на скале, наблюдал за их работой.
Михаил Ковалёв, показывал воину Оромо, молодому парню лет 25-ти, по имени Асфа, как маскировать мину:
— Асфа, глубина должна быть 10 сантиметров. Камень уложишь сверху, и еще верху положи траву для маскировки.
В шатре, Соколов и Ковалёв разрабатывали партизанский план. Карта Тигре лежала на столе, рядом с кружками дымящегося кофе. Соколов, чертя тропы карандашом, сказал:
— Михаил, разведка доносит: итальянцы готовят наступление через Адуа в сентябре. Перевалы Дебре-Маркос и Аксум будут использованы нами для отражения атаки. Мы расставим тут мины, здесь устроим засады, а здесь, он показал карандашом: будут снайперы на скалах.
Ковалёв, указывая на карту, сказал:
— Тропы Аваш узкие, танки там увязнут. Поставим 500 мин на перевале, 20 снайперов расположим на высотах.
17 августа Хайле Селассие, в военной форме с орденами, инспектировал укрепления на перевале Дебре-Маркос. Каменные баррикады, укреплённые мешками с песком, возвышались над тропами, где акации отбрасывали тени. Воины рыли окопы, их голоса смешивались с рёвом мулов и звоном кирок.
Позже Селассие встретился с вождём Амхара, Текле, и вождём Оромо, Кебеде, стоявшим с копьём, украшенным бусами. Зал дворца Гынф, с резными стенами и запахом ладана, был торжественно обставлен. Селассие сказал:
— Братья, горные перевалы — это наш щит перед вторжение врагов. СССР дал нам мины и винтовки. Мы с вами остановим итальянцев.
Текле был не так уверен, его лицо было суровым:
— Лев Иуды, разведка видела их лагерь в Эритрее. У них очень много солдат, у них есть танки, самолёты. Наши воины верят в тебя, но у нас нет столько оружия.
Кебеде, сжимая копьё, добавил:
— Мои люди готовы, но Франция закроет порты. Как тогда придут грузы?
Селассие ответил уверенным тоном:
— СССР все доставит через Судан. Ночью, с погонщиками. Англичане не могут контролировать всю территорию.
Вожди кивнули. Им оставалось только верить.
16 августа Мария сидела в ресторане «Horcher» на Вильгельмштрассе. Ей, простому секретарю, с небольшой зарплатой, было уже привычным сидеть в роскошном ресторане со своим другом, Вернером Кохом.
Зал, с хрустальными люстрами, белыми скатертями и позолотой, пах жареным фазаном, трюфелями и рейнским вином. Полковник Вернер Кох, выглядел счастливым. Он улыбался:
— Хельга, ты просто золото. Ты покорила Манштейна. На ближайшем вечере, он хочет представить тебя Гудериану и Роммелю.
Мария сделала удивленный вид и застенчиво улыбнулась:
— Полковник Кох, но почему генерал так доверяет мне?
Кох, сказал, отпивая вино:
— Потому что ты умна, и не болтлива. Он говорит, что ты совсем не похожа на тех женщин, которых он знает.
18 августа на приёме в отеле «Kaiserhof», шикарном здании, с мраморными колоннами Манштейн представил Марию Хайнцу Гудериану, и Эрвину Роммелю.
Гудериан, улыбнувшись, сказал:
— Фройляйн Шварц, мы наслышаны о вас. Герр Манштейн много о вас говорил.
Мария застенчиво улыбнулась:
— Герр Гудериан, я рада знакомству с вами. Мне кажется, что Герр Манштейн слишком меня хвалит. Я не так умна, например, я совсем не разбираюсь в танках.
Гудериан рассмеялся:
— Скоро все услышат про наши танки, Фройляйн. Скоро Германия поделит мир.
Мария сделала задумчивый вид:
— Да, я слышала о каких-то итальянских планах. Но, я не знаю. Вдруг они проиграют?
Роммель, стоящий рядом, захохотал:
— Фройляйн, будьте спокойны. Абиссиния не устоит. Их копья против газа и танков Муссолини? Смешно.
Мария замялась:
— А если партизаны? Я слышала, что там много гор, в этой стране?
Роммель кивнул:
— Да, горы — это их преимущество, но не настолько большое, чтобы тягаться с техническим превосходством итальянцев. Итальянцы пусть берут, что хотят, а мы возьмём Массауа.
19 августа Мария гуляла с Кохом по Тиргартену. Липы и каштаны отбрасывали тени, сильная жара уже спала, и прогулка была приятной. Кох, был в штатском, в брюках и белой рубашке, которая делала его моложе, чем армейская форма. Он сказал: