Уилсон, усевшись, положил папку на стол:
— Господа, я знаю, кто вы. СССР шлёт грузы в Абиссинию, нарушая нейтралитет Египта. Моя сделка такова: я даю вам карты складов в Асмэре, где у итальянцев хранятся радиостанции, противогазы, оружие, а вы уходите из Каира.
Соколов сказал спокойным тоном:
— Майор, мы инженеры, строим мосты. Какие еще склады?
Уилсон улыбнулся:
— Не лгите мне. Ваши караваны через Вади-Халфа под моим наблюдением. Уйдите, и я дам карты, маршруты, имена офицеров.
Ковалёв, сжав кулаки, сказал:
— Британия давит на Абиссинию. Почему мы должны вам верить?
Уилсон улыбнулся:
— Лондон хочет, чтобы в Египте было спокойно. Я предлагаю вам услугу, не стоит отказываться. Мы можем быстро сделать так, что Селассие проиграет. Дайте слово, что грузы не пойдут через Египет и закончим на этом.
Соколов покачал головой:
— Давайте ваши карты. Докажите, что вы не с Италией заодно.
Уилсон, подвинул папку:
— Асмэра: склад оружия — вот здесь. А теперь, вы должны выполнить свою часть сделки. Наш человек следит за портом. Если грузы пойдут, я перехвачу их в Хартуме.
Ковалёв повысил голос:
— Назовите имена всех агентов.
Уилсон:
— Кроу и лейтенант Эдвард Блейк, Александрия. Решайте быстрее, Иден долго не ждёт.
Соколов сказал:
— Если это ловушка, вы пожалеете.
28 августа Уилсон настоял на встрече на пароме по Нилу. Ночь окутала Каир, фонари отражались в воде, паруса фелук качались в темноте. Уилсон, в тёмном плаще, закурил сигару:
— Соколов, я знаю о Фаруке. Он играет на три стороны. Дайте мне его караваны, я закрою глаза на ваши грузы.
Соколов, сжав перила, ответил:
— Вы хотите Судан. Назовите цену.
Уилсон:
— Мне нужны имена ваших агентов в Каире. Я дам расписание проходов итальянцев и их маршруты в Эритрее.
Ковалёв:
— Вы продали бы Селассие за несколько лишних фунтов. Давайте расписание или расходимся.
Уилсон повысил тон:
— Без моих данных вы как слепые котята. Две недели, и война начнётся.
Соколов:
— Расписание и маршруты. Тогда поговорим.
Позже Соколов отправил шифровку: «Уилсон дал карты Асмэры, имена: Кроу, Блейк. Требует Фарука. Риск перехвата».
29 августа Мария Лебедева, пришла на встречу в особняке на Ванзе, в пригороде Берлина. Дом, с готическими арками, витражами и дубовыми панелями, был окружён липами, чьи листья шелестели под ветром. Зал, с хрустальными люстрами и портретами кайзеров, сиял, столы были накрыты белыми скатертями, официанты в ливреях разносили вино. Мария, в тёмно-синем платье с кружевом, сидела рядом с Эрихом фон Манштейном. Рядом был Альдо Риччи, итальянский дипломат, с седыми висками и орлиным носом, в чёрном костюме, излучавший римскую надменность. Возле Ричи сидел Ганс Шульц, 32-летний офицер гестапо, в штатском, с тонкими чертами лица и пронзительным взглядом. Напротив, сидела Грета Хаген, 35-летняя журналистка, в зелёном платье, с острыми скулами и голубыми глазами.
Мария, втираясь в доверие, начала с Манштейна:
— Герр генерал, ваши стратегии впечатляют. Сейчас очень много разговор про Африку. Как Берлин видит Африку и наше в ней присутствие?
Манштейн, польщенный ее интересом, ответил:
— Фройляйн, Африка — это настоящая шахматная доска. Мы играем осторожно.
Риччи, отхлебнув вино, заговорил:
— А Италия действует решительно. Селассие слаб, его армия — это дикие племена.
Мария заинтересованно спросила:
— А если СССР усилит его? Я слышала в разговорах, что они могут возить грузы через Судан.
Манштейн усмехнулся:
— Их караваны не дойдут. Судан под контролем англичан.
Шульц, молчавший до этого, заговорил:
— Хельга, вы задаёте много вопросов. Кто вы?
Мария улыбнулась:
— Секретарь Круппа, Ганс. Люблю стратегию. А вы расскажите мне о гестапо?
Шульц замялся, его щёки покраснели:
— Мы ловим врагов Рейха. Он замолчал, не зная, что еще сказать и все рассмеялись.